Диалектика капитала. К марксовой критике политической экономии. Процесс производства капитала. Том 1. Книга 1: читать начало книги онлайн

Более того, «если взглянуть хладнокровно» с точки зрения «общих рассуждений» К. Маркса на дневной продукт скульптора, равный по стоимости пятидневному продукту каменотеса, то обнаружится, что в первом продукте «вообще не овеществлен никакой “простой труд”, не говоря уже о простом труде в таком же количестве, как в пятидневном продукте каменотеса. Трезвая истина такова, что оба продукта овеществляют различные виды труда и в различном количестве, и это, как всякий непредубежденный читатель должен признать, является полнейшей противоположностью тому положению вещей, которого требует и которое должен утверждать Маркс, а именно, что они являются овеществлением труда одного и того же рода и в одинаковом количестве!».[485]

Как видим, все эти критические рассуждения автора покоятся на непонимании двух чрезвычайно важных и вместе с тем взаимосвязанных моментов. Во-первых, товары обмениваются в соответствии не с индивидуальным, а общественно необходимым рабочим временем, затраченным на их производство. Во-вторых, специфика двойственного характера труда товаропроизводителей состоит в том, что конкретный труд является источником потребительной стоимости, а абстрактный труд – источником стоимости.

Если бы О. Бем-Баверк адекватно «уразумел» эти моменты, то его «хладнокровный взгляд» на данный вопрос позволил бы установить, что «трезвая истина» заключается в следующем. По К. Марксу, в процессе обмена товаров происходит сведение качественно различных видов труда, овеществленных в этих товарах, к простому однородному труду, который качественно одинаков и различается лишь количественно. Простой труд не остается постоянной и неизменной величиной. Напротив, по мере развития общества и товарного производства он меняется. Сложный же труд представляет собой только умноженный или возведенный в степень простой труд.

Отсюда возникает необходимость постоянного сведения (редукции) сложного труда к простому. Такое сведение осуществляется в процессе товарного обмена, где происходит отвлечение от качественных различий в труде и выявление общей для всех товаров субстанции – абстрактного труда, образующего стоимость этих товаров. Следовательно, в данном процессе устанавливается равенство качественно различных видов конкретного труда посредством, с одной стороны, отвлечения от их действительного неравенства; с другой стороны, сведения их к простому (абстрактному) труду.[486]

Однако О. Бем-Баверк занимал иную позицию. Опровергая марксистскую теорию стоимости, он утверждал, что решение вопроса о сведении сложных видов труда к простому должно ограничиваться исключительно лишь анализом «меновых отношений товаров, например, почему статуэтка, которая стоила одного дня труда скульптора, обменивается на воз щебня, который стоил пяти дней труда камнедробильщиков, а не на большее или меньшее количество щебня, которое стоило десяти или трех дней труда?».[487]

Возникает вопрос: что же лежит в основе меновых отношений этих товаров? Ответ О. Бем-Баверка гласит: если использовать аргументацию К. Маркса, связанную с отвлечением от качественных различий труда, овеществленного в обмениваемых товарах, то «с помощью точно такого же рода аргументации можно было бы, собственно говоря, выставить и утверждать то положение, что принцип и масштаб меновой стоимости заключается в вещественном содержании товара, что товары обмениваются в отношении овеществленного в них количества вещества, 10 кг вещества, заключенных в одной товарной форме, обмениваются всегда на 10 кг вещества в другой товарной форме. Если бы против этого утверждения вполне естественно возразили, что явно неверно, ибо, например, 10 кг золота обмениваются не на 10, но на 40 000 кг железа или на еще большее число килограммов угля, то мы возразили бы по примеру Маркса: при образовании стоимости дело идет о содержании общего среднего вещества. Последнее функционирует в качестве единицы меры. Качественные, красивые, ценные вещества “имеют значение (gelten) только как возведенные в степень, или, скорее, помноженное простое вещество”, так что меньшее количество квалифицированного вещества равняется большему количеству простого вещества. Опыт показывает, что такое сведение совершается постоянно. Товар может быть сделан из самого изысканного вещества, но его стоимость делает его равным товарам из простого вещества и, следовательно, сама представляет лишь определенное количество простого вещества».[488]

Мы сознательно привели целиком эти «умопомрачительные» рассуждения О. Бем-Баверка для того, чтобы читатель имел возможность убедиться в том, какой вульгарно-софистический прием использовал главный «критик» К. Маркса с целью опровержения трудовой теории стоимости. Извращая самым превратным образом суть марксистской методологии, О. Бем-Баверк пытался «доказать», что в основу меновых отношений может быть положен не только простой (абстрактный) труд, но и «определенное количество овеществленного в товарах простого вещества». Столь абсурдное утверждение, не выходящее за рамки плоской тавтологии, свидетельствует о коренных пороках методологического подхода автора, покоящегося, во-первых, на меновой концепции, в соответствии с которой основное внимание уделяется количественным параметрам обмениваемых товаров; во-вторых, на отождествлении стоимости и потребительной стоимости и в силу этого обмена товаров как стоимостей с обменом товаров как потребительных стоимостей. В результате стоимость «овеществляется», т. е. она предстает как «застывшая потребительная стоимость».

Сообразно этому, опять-таки «с полной серьезностью, а не в шутку», О. Бем-Баверк заявлял о том, что сущность меновых отношений сводится, в конечном счете, к обмену «вещественного содержания» товаров. В ходе такого обмена устанавливается «общее среднее вещество», которое служит «единицей меры» стоимости товаров. Отсюда следует, что все «качественные, красивые, ценные вещества» имеют прежде всего «значение только как возведенные в степень, или, скорее, помноженное простое вещество». Вследствие этого «меньшее количество квалифицированного вещества всегда равняется большему количеству простого вещества. Как «показывает повседневный опыт», такое сведение совершается постоянно. Поэтому всякий товар «может быть сделан из самого изысканного вещества», но стоимость последнего «делает его равным товарам из простого вещества, представляя собой определенное количество данного вещества». Как видим, сказанное есть не что иное, как грубая карикатура на марксизм, нелепость которой вряд ли нуждается в особом комментировании.[489]

Заметим, с резкой критикой трудовой теории стоимости вообще, ее марксистской интерпретации в частности, выступил ученик О. Бем-Баверка – американский экономист австрийского происхождения Й. Шумпетер. При этом он опирался на вышеуказанные аргументы, развивал их и выдвинул ряд новых, не опускаясь, однако, до методологического кретинизма своего учителя.

1. По мнению Й. Шумпетера, марксистская теория стоимости (ценности, по его терминологии) является рикардианской.[490] Ибо «Рикардо, конечно, видел тот момент, который впоследствии разработал Маркс, т. е. что труд, количество которого “управляет” ценностями или “регулирует” эти ценности, должен быть обычного качества для данного места и времени, не более и не менее эффективным. Данный труд должен использоваться в соответствии с преобладающими стандартами технологической рациональности, т. е. согласно термину, введенному Марксом, это должен быть общественно необходимый труд».[491]

Поэтому в конечном счете «теория меновой ценности Маркса также основана на количестве труда и, если пренебречь переходными мостиками между Рикардо и Марксом, которые проложил У. Томпсон, должна быть названа единственной последовательной теорией такого рода. Вначале нас поражает сходство аргументации Маркса и Рикардо. Маркс задался вопросом, что делает сравнимыми такие разнородные в своей потребительной ценности товары, и пришел к выводу, что общим фактом для всех товаров является то, что они – продукты труда. Сформулировав, к собственному удовлетворению, это весьма спорное положение, поскольку потребительная ценность – это не только такой же непреложный факт, но и более общий, Маркс приступил к преодолению трудностей, которые преградили ему путь, почти так же, как это сделал Рикардо. Он кое-что уточнил и подработал (я уже упоминал введенное им понятие общественно необходимого труда), но он, подобно Рикардо, не смог заметить опасности, скрывающейся за допущением, что рыночные цены труда различного от природы качества могут быть использованы для того, чтобы свести часы труда высшего качества к умноженным часам стандартного труда».[492]

В этой связи необходимо отметить, что марксистская теория стоимости по происхождению действительно непосредственно связана с трудовой теорией стоимости представителей классической школы (прежде всего Д. Рикардо). Вместе с тем, как показано выше, первая теория, будучи высшим этапом развития последней, существенно отличается от нее.

Напомним, в рамках марксистской теории стоимости впервые в истории экономической мысли были научно обоснованы следующие положения. В ней, во-первых, проведено четкое разграничение между такими понятиями, как «потребительная стоимость», «меновая стоимость» и «стоимость»; во-вторых, раскрыта ключевая роль исходного постулата о двойственной природе труда товаропроизводителей, согласно которому конкретный труд служит источником потребительной стоимости; а абстрактный труд – источником стоимости; в-третьих, установлено различие между величиной стоимости товара, определяемой не индивидуальными, а общественно необходимыми затратами абстрактного труда на производство этого товара, и стоимостью как таковой, сущность которой проявляется в меновой стоимости и которая характеризует общественно-производственное отношение между товаропроизводителями, прикрытое вещной оболочкой; в-четвертых, доказано, что двойственная природа труда товаропроизводителей, обусловливающая в конечном счете двойственность всех явлений и процессов товарного производства, коренится в основном экономическом противоречии последнего, т. е. в противоречии между частным и общественным трудом (следует, однако, иметь в виду, что, наряду с указанными, данная теория включает в себя и другие положения, которые будут рассмотрены ниже).

Будучи «великим техником» экономического анализа, Й. Шумпетер тем не менее сознательно проигнорировал все эти положения. Отождествляя стоимость вещи с ее ценностью, а последнюю – с меновой ценностью,[493] он заявлял, что между марксистской теорией стоимости и теорией стоимости Д. Рикардо «есть масса различий в словах, в методах дедукции и социологических выводах», но в целом «никаких различий в самой теореме, которая одна только имеет значение для теоретика, не существует». Истолковав, таким весьма превратным образом, взаимосвязь между этими теориями, Й. Шумпетер подчеркивал, что в них речь идет лишь о количестве труда, «управляющем» или «регулирующем» меновую ценность сравниваемых товаров.

Полагая, что такое утверждение является «спорным», Й. Шумпетер трактовал общественно необходимый труд как некий «преобладающий стандарт технологической рациональности», т. е. как исключительно «техническую» категорию, которая характеризует «эффективность производства». Однако существует более «непреложный и общий факт», а именно, «основой сравнения» ценности товаров является их потребительная ценность.

Подобно О. Бем-Баверку, Й. Шумпетер не считал нужным пояснить «сей очевидный», нелепый по своей сути «факт». Напротив, принимая его как должное, нечто само собой разумеющееся, Й. Шумпетер «умозаключал»: К. Маркс лишь «кое-что уточнил и подработал», не замечая при этом «опасности, скрывающейся за допущением, что рыночные цены труда различного от природы качества могут быть использованы для того, чтобы свести часы труда высшего качества к умноженным часам стандартного труда». Иными словами, сведение сложного труда к простому осуществляется исходя не из характера выполняемых трудовых операций, а посредством рыночных цен самого труда. Но такое толкование свидетельствует о том, что автор смешивал причину со следствием, поскольку эти цены лишь фиксируют конечные результаты данного сведения, не являясь, однако, его источником.

Что же касается упрека, будто бы ни Д. Рикардо, ни К. Маркс «не сказали ничего толкового относительно монополии, или того, что сегодня принято называть несовершенной конкуренцией», то на это следует заметить, что они имели дело с рынком свободной (совершенной, по терминологии неонеклассиков) конкуренции. Именно этот тип рынка, а не монополистический (несовершенный, по той же терминологии) был господствующим вплоть до конца XIX – начала XX вв. Исследуя закономерности его функционирования с точки зрения трудовой теории стоимости, Д. Рикардо решительно выступил против ее оппонентов. Как известно, теоретические воззрения последних были подвергнуты сокрушительной критике К. Марксом. При этом он действительно использовал «невежливые аргументы», опиравшиеся на солидное философско-методологическое обоснование, разрушить которое противники трудовой теории стоимости так и не смогли.

2. Согласно Й. Шумпетеру, «все знают», что трудовая теория стоимости «неудовлетворительна». По его мнению, нужно, однако, иметь в виду и тот факт, что «в бесчисленных дискуссиях на эту тему правда вовсе не всегда принадлежит одной стороне, и оппоненты трудовой теории высказали немало ошибочных аргументов».[494] Поясняя свою мысль, он указывал на два обстоятельста, которые якобы свидетельствуют о «неудовлетворительности» этой теории.

Во-первых, «коренной вопрос состоит вовсе не в том, является ли труд истинным “источником” или “причиной” экономической стоимости. Этот вопрос может быть предметом первостепенной важности для социального философа, который стремится вывести из него этическое притязание на продукт, и сам Маркс, конечно, не был безразличен к этому аспекту проблемы. Для экономической же теории как позитивной науки, которая призвана описать или объяснить фактический процесс, гораздо важнее ответить на вопрос, как трудовая теория стоимости выполняет свою функцию инструмента анализа и каковы те реальные причины, в силу которых она выполняет ее столь плохо».[495]

Используя, таким образом, весьма своеобразный вульгарно-софисти-ческий прием, Й. Шумпетер пытался «доказать», что рассматриваемый вопрос является исключительно предметом изучения социальной философии, задача которой заключается в том, чтобы дать обоснование «этического притязания» на производимый продукт, исходя из истинного «источника» или «причины» экономической стоимости. Это обусловлено прежде всего тем, что экономическая теория суть позитивная наука, призванная «описать или объяснить фактический процесс» посредством инструментального метода. Сообразно этому экономическая теория должна показать, как трудовая теория стоимости выполняет свою «инструментальную функцию» и в силу каких реальных причин «она выполняет ее столь плохо». Отсюда видно, что Й. Шумпетер стремился механически соединить методологию позитивизма и прагматизма для опровержения основного постулата данной теории.

Во-вторых, трудовая теория стоимости «вовсе не работает» в условиях несовершенной конкуренции, что также якобы свидетельствует о ее «неудовлетворительности». Более того, «даже в условиях совершенной конкуренции она никогда не работает гладко, за исключением того случая, когда труд является единственным фактором производства и притом весь труд выступает как труд одного вида».[496] Но «если любое из этих условий не выполняется, приходится вводить дополнительные предпосылки; при этом аналитические трудности возрастают в такой степени, что вскоре становятся неуправляемыми. Следовательно, аргументация, основанная на трудовой теории стоимости, является объяснением очень специального случая, не имеющего практического значения, хотя кое-что можно сказать в ее пользу, если интерпретировать ее в смысле аппроксимации к историческим тенденциям в движении относительных ценностей».[497]

Выдвинув эти абсурдные обвинения против трудовой теории стоимости, Й. Шумпетер вместе с тем не объяснил, почему же она «вовсе не работает» в условиях несовершенной конкуренции. Как мы увидим ниже, эта теория прекрасно «работает» в условиях любой конкуренции, в том числе и монополистической (то бишь несовершенной).

В корне несостоятельно и другое абсурдное обвинение, согласно которому трудовая теория стоимости «не работает гладко» даже в условиях совершенной конкуренции потому, что в ней рассматривается только единственный фактор производства – труд, причем «весь труд выступает здесь как труд одного вида». Заметим, негоже «великому технику» экономического анализа так беспардонно врать, ибо ему должно быть известно, что все представители данной теории, наряду с трудом (точнее, конкретным трудом), всегда выделяли и другие факторы производства, т. е. средства производства и землю. Однако они не смогли решить вопрос об источнике стоимости товара. Великая заслуга К. Маркса в том и состоит, что совершенное им открытие двойственной природы труда товаропроизводителей позволило ему установить этот источник. Таковым, как известно, является абстрактный труд.

Игнорируя громадный вклад К. Маркса в разработку трудовой теории стоимости, Й. Шумпетер «глубокомысленно» рассуждал о необходимости введения в эту теорию неких «дополнительных предпосылок», посредством которых якобы можно преодолеть присущие ей «аналитические трудности». Последние, по его мнению, «возрастают в такой степени, что становятся неуправляемыми». Не поясняя сути этих «аналитических трудностей», Й. Шумпетер, вслед за О. Бем-Баверком, с нескрываемым апломбом обвинил трудовую теорию стоимости в «односторонности», не имеющей будто бы никакого «практического значения». Правда, по словам автора, «кое-что можно сказать в ее пользу, если интерпретировать ее в смысле аппроксимации к историческим тенденциям в движении относительных ценностей», т. е. она позволяет выявить лишь эти тенденции, чем и «ограничивается» ее эвристическая значимость.

Установив «практическую и эвристическую ограниченность» трудовой теории стоимости, Й. Шумпетер указывал на тот факт, что ей на смену пришла теория, которая «в ее самой ранней и ныне уже устаревшей форме, известная как теория предельной полезности, – может претендовать на превосходство по разным причинам. Но реальным аргументом в ее пользу является то, что она носит более общий характер. С одной стороны, она равным образом применима к условиям монополии и совершенной конкуренции, а с другой – к наличию других производственных факторов, помимо труда, а также к труду разных видов и различного качества. Более того, если мы введем в эту теорию упомянутые выше ограничения, то из нее будет вытекать пропорциональность между ценностью и количеством затраченного труда».[498] «Отсюда должно быть ясно, что со стороны марксистов совершенно абсурдно ставить под сомнение противостоящую им теорию предельной полезности, что они пытались делать вначале. Столь же некорректно называть трудовую теорию ценности “неправильной”. В любом случае она умерла и похоронена».[499]

Таким образом, по Й. Шумпетеру, главный «реальный аргумент», свидетельствующий о «превосходстве» теории предельной полезности (даже в ее «устаревшей форме») над трудовой теорией стоимости, заключается в том, что «она носит более общий характер». В силу этого первая теория имеет «универсальное применение», охватывающее не только «условия несовершенной (монополистической) и совершенной конкуренции», но и «наличие всех производственных факторов, включая и труд разных видов и различного качества».[500]

Нетрудно видеть, что такая трактовка выдает желаемое за действительное. Как показано выше, эвристическая «ценность» теории предельной полезности весьма ограничена. Кроме того, ее представители «шарахаются от труда, как черт от ладана». В самом общем виде они рассматривают труд как «вынужденную тягость», связанную с выполнением «неприятных усилий или мучений», игнорируя при этом вопрос о критериях оценки затрат этих «усилий, мучений», характера их внутренней (а не внешней) связи с другими факторами производства в условиях той или иной конкуренции.

Подменяя понятие стоимости категорией ценности и отождествляя последнюю с ценой, Й. Шумпетер так и не показал, чем же все-таки определяется, во-первых, величина ценности последней единицы каждого фактора производства (т. е. предельная ценность данного фактора), используемого в любом из видов производственной деятельности; во-вторых, пропорциональность между ценностью обмениваемых товаров и количеством затраченного на их производство труда, причем «одного вида и качества», т. е. конкретного труда, исчисляемого в человеко-часах, «при условии существования совершенной конкуренции и мобильности» (отметим, нелепость этого положения совершенно очевидна). Отсюда действительно становится ясно, что кроме «громоподобных» заявлений о «неудовлетворительности» трудовой теории стоимости и мнимом «превосходстве» теории предельной полезности, не имеющих каких-либо реальных оснований, Й. Шумпетер ничего предложить не смог. Указывая, однако, на некорректность противопоставления этих теорий, он вместе с тем подчеркивал, что нельзя «называть трудовую теорию ценности “неправильной”, ибо “в любом случае она умерла и похоронена”. Таковы “поминки” по данной теории, которые устроил ей “великий техник”» экономического анализа.[501]

Среди современных «критиков» марксистской интерпретации трудовой теории стоимости особо выделяется английский экономист М. Блауг – «крупный методолог» в области экономической науки.[502] Он выдвинул следующие аргументы, направленные на дискредитацию и опровержение этой теории.

1. Отождествляя стоимость с ценностью, М. Блауг пишет: «Ценность любого товара ни в коем случае не может быть полностью сведена к прямым трудовым затратам, овеществленным в прошлом, уже в силу существования “совместно производимых изделий”».[503] Действительно, если ценность трактовать как оценку полезности товара с точки зрения поведения отдельного потребителя (поясним, автор является убежденным сторонником теории предельной полезности), то эту «ценность» невозможно свести к подобного рода трудовым затратам. Но «крупный методолог» в области экономической науки не может не знать, что К. Маркс имел дело не с субъективной ценностью, а с объективной стоимостью, которая не зависит от мотивов поведения отдельного потребителя и которая определяется не индивидуальными, а общественно необходимыми затратами труда на производство любого товара. Причем эти затраты формируются как раз «в силу существования “совместно производимых изделий”», т. е. в общественном процессе производства, продукты которого становятся товарами в том случае, когда они поступают на рынок.

[485] Там же. С. 92–93.

[486] При этом следует иметь в виду, что «вопрос о соизмерении разнокачественных видов труда в абстрактном труде не относится к фундаментальным проблемам, теории стоимости, поскольку это – вопрос не о сущности и источнике стоимости, а более конкретного порядка, касающийся количественных аспектов формирования стоимости.

[487] Бем-Баверк О. Указ. соч. С. 94–95.

[488] Там же. С. 96–97. Поэтому «“общественный процесс”, в действительном существовании которого не может быть сомнения, сводит постоянно, например, фунт золота в необработанном виде к 40 000, а фунт серебра в необработанном виде к 1500 фунтов в необработанном виде. Обработка золота, например, обычным золотых дел мастером или рукою великого художника порождает дальнейшие нюансы в квалификации вещества, что опытным путем и подтверждает практика наличием особых масштабов сведения. Если поэтому фунт золота в слитке обменивается на 40 000 фунтов необработанного железа или если золотой бокал работы Бенвенуто Челлини такого же веса обменивается на 4 000 000 фунтов железа, то это является не нарушением, а подтверждением того положения, что товары обмениваются в отношении представленного в них “среднего вещества”!» / Там же. С. 97.

[489] Отметим, наряду с отмеченными, О. Бем-Баверк выдвинул и другие аргументы, направленные на дискредитацию и опровержение марксистской теории стоимости. Они касаются главным образом так называемого «большого противоречия» между первым и третьим томами «Капитала» К. Маркса, критический анализ которых будет дан ниже.

[490] «Маркс начинает с обычной для теоретиков своего времени, как и более ранних периодов, попытки сделать теорию ценности краеугольным камнем всей теоретической структуры. Его теория ценности – рикардианская. Я знаю, что такой выдающийся авторитет, как проф. Тауссиг, не согласен с этим и всегда подчеркивал различие этих теорий. Да, есть масса различий в словах, в методах дедукции и социологических выводах, но никаких различий в самой теореме, которая одна только и имеет значение для современного теоретика, не существует» / Шумпетер Й.А. Теория экономического развития. Капитализм, социализм и демократия. М., 2007. С. 397.

[491] Шумпетер Й.А. История экономического анализа. Т. 2. М., 2004. С. 778.

[492] Там же. С. 782. «И Риккардо, и Маркс утверждают, что ценность каждого товара (в условиях совершенного равновесия и совершенной конкуренции) пропорциональна количеству труда, содержащегося в этом товаре, при условии, что этот труд соответствует существующим стандартам эффективности производства (“общественно необходимому количеству труда”). Оба измеряют это количество часами труда и используют тот же самый метод сведения различных свойств труда к единому стандарту. Оба одинаково относятся к фундаментальным трудностям, внутренне присущим этому подходу (т. е. Маркс относится к ним так, как он усвоил это у Рикардо). Ни один из них не сказал ничего толкового относительно монополии или того, что мы называем сегодня несовершенной конкуренцией. Оба отвечают на критику одинаковыми аргументами. Только марксовы аргументы менее вежливы, более многословны и более “философичны” в самом худшем смысле этого слова» / Шумпетер Й.А. Теория экономического развития. Капитализм, социализм и демократия. С. 397–398.

[493] «Мы подразумеваем под теориями ценности попытки указать факторы, которые объясняют меновую ценность вещи, или (хотя это не вполне одно и то же) факторы, “регулирующие” или “управляющие” ценностью» / Шумпетер Й.А. История экономического анализа. Т. 2. С. 774.

[494] Шумпетер Й.А. Теория экономического развития. Капитализм, социализм и демократия. С. 398.

[495] Там же.

[496] Там же. «Необходимость второй предпосылки, – вещал автор, – является особенно гибельной для трудовой теории стоимости. Она способна справиться с различиями качества труда, обусловленными обучением (приобретенной квалификацией): соответствующие количества труда, которые затрачиваются на обучение, следует добавить к каждому часу квалифицированного труда; так что мы можем, не нарушая принципов, считать час труда, совершаемого квалифицированным рабочим, равным часу неквалифицированного труда, умноженному на определенный коэффициент. Однако этот метод не срабатывает в случае “естественных” различий в качестве, обусловленных различиями в умственных способностях, силе воли, в физической силе или ловкости. В этом случае необходимо учесть различия в ценности часов, отработанных рабочими, которые обладают разной работоспособностью в силу своих естественных особенностей, но это явление не может быть объяснено в соответствии с принципом трудовых затрат» / Там же. Напротив, и «это явление» легко объясняется с точки зрения трудовой теории стоимости. Ибо речь, в данном случае, идет о сведении различных видов квалифицированного труда к неквалифицированному, величина которого измеряется не индивидуальным, а общественно необходимым рабочим временем, затраченным на производство товара. При этом «естественные различия в ценности часов, отработанных рабочими», сводятся к единой основе – простому (абстрактному) труду.

[497] Там же. С. 398–399.

[498] Там же. С. 399. «Фактически из теории предельной полезности вытекает следующее: для существования равновесия каждый фактор должен быть так распределен между различными, открытыми для него видами производства, чтобы последняя единица этого фактора, где бы она ни использовалась для производственных целей, производила ту же величину ценности, что и последняя единица, используемая в каждом из любых видов производства. Если не существует других производственных факторов, кроме труда одного вида и качества, то из этого с очевидностью следует, что относительные ценности или цены всех товаров должны быть пропорциональны количеству человеко-часов, содержащихся в них, при условии существования совершенной конкуренции и мобильности» / Там же.

[499] Там же.

[500] Напротив, по мнению автора, трудовая теория стоимости «была бы верна (при идеальном равновесии и совершенной конкуренции), если бы труд, причем труд одного вида и качества, являлся единственным фактором производства. Это можно было бы рассматривать как специальный случай более общей теории предельной полезности последующего периода» / Шумпетер Й.А. История экономического анализа. Т. 2. С. 778. Разумеется, это «мудрое» высказывание нельзя принимать всерьез. Ибо оно есть не что иное, как плод нелепого «творческого воображения» автора – «великого техника» экономического анализа.

[501] В этой связи следует отметить, что Й. Шумпетер, как, впрочем, и все последующие экономисты, уделял самое пристальное внимание вышеуказанному «большому противоречию» между первым и третьим томами «Капитала» К. Маркса, подробный анализ которого будет дан ниже.

[502] См. Блауг М. Методология экономической науки, или Как экономисты объясняют. М., 2004.

[503] Блауг М. Экономическая мысль в ретроспективе. М., 1994. С. 216.