Диалектика капитала. К марксовой критике политической экономии. Процесс производства капитала. Том 1. Книга 1: читать начало книги онлайн

В этой связи Дж. Милль предложил свое решение данной проблемы, суть которого сводится к следующему. Наряду с живым трудом, стоимость товара создается прошлым или овеществленным трудом, капиталом, который понимается как накопленный труд. Такое решение означает фактический отказ от трудовой стоимости, специфическую разновидность ее вульгаризации.

Данная тенденция выражается еще и в том, что, подобно Т. Мальтусу, Дж. Милль отождествлял капиталистическое отношение с простым товарным обменом. Поэтому отношение между капиталистом и рабочим Дж. Милль изображал как обыкновенную сделку между двумя товаровладельцами, т. е. между покупателем и продавцом. Но в этом случае прибыль может возникнуть лишь вследствие нарушения закона стоимости, т. е. если капиталист будет не полностью оплачивать труд рабочего. Чтобы выйти из этого затруднения, Дж. Милль утверждал, что капиталист авансирует рабочего, создавая условия для производства определенного продукта. В результате каждый из них получает свою долю в этом продукте, которая регулируется в конечном счете соотношением между спросом и предложением. Но такое объяснение Дж. Милля, не выходящее по существу за рамки плоской тавтологии, «доказывает только то, что он здесь чувствует в теории Рикардо какой-то камень преткновения, который он преодолевает лишь благодаря тому, что вообще оказывается вне теории».[251]

Наряду с Дж. Миллем одним из первых вульгаризаторов трудовой теории стоимости Д. Рикардо является Р. Торренс, выпустивший в 1821 г. свою работу «Очерк о производстве богатства». Исходный пункт данной работы образует анализ обнаруженного Д. Рикардо противоречия между законом стоимости и средней прибылью на равновеликие капиталы неодинакового строения. Однако Р. Торренс не разрешил этого противоречия. Описывая среднюю прибыль, Р. Торренс не объяснял, откуда она берется. Не имея даже смутного представления о ее связи с законом стоимости, Р. Торренс утверждал, что средняя прибыль есть лишь явление рыночной конкуренции. Поэтому он пришел к выводу, согласно которому при капитализме «происходит переворот в законе стоимости, т. е. что закон стои-мости, абстрагированный из капиталистического производства, противоречит явлениям капиталистического производства».[252] Вслед за А. Смитом Р. Торренс считал, что этот закон действует только «в ранний период развития общества», когда люди противостоят еще друг другу лишь как товаровладельцы, обменивающиеся товарами, стоимость которых определяется содержащимся в них рабочим временем. Но такое положение вещей не имеет места там, где возникает капитал и частная собственность на землю.

Вульгаризируя трудовую теорию стоимости Д. Рикардо, Р. Торренс отмечал, что стоимость товара определяется количеством накопленного, или овеществленного, труда, т. е. капиталом, затраченным на производство этого товара. Стоимость последнего включает в себя все элементы издержек производства: во-первых, стоимость потребленного основного капитала; во-вторых, стоимость сырья; в-третьих, стоимость труда, овеществленного в деньгах или товарах, функционирующих в качестве заработной платы.

Отождествляя стоимость товара с издержками его производства, Р. Торренс полагал, что источник прибыли следует искать в сфере обращения. По его мнению, покупатели якобы «имеют склонность» давать за товар больше, чем стоило его производство. Тем самым капиталистическое отношение здесь смешивается с отношением простого товарного обмена.

Таким образом, Р. Торренс, как и его предшественники, не понимал органической связи между законом стоимости и законом средней нормы прибыли и цены производства, тех промежуточных звеньев, которые связывают эти законы. Именно поэтому Р. Торренс прибегает «к фикции, что капитал, а не труд определяет стоимость товаров, или, точнее, что стоимость вообще не существует».[253]

Совершенно иные приемы вульгаризации трудовой теории стоимости Д. Рикардо использовали те экономисты, которые прямо выступили против нее. Так, характеризуя содержание появившейся в 1825 г. работы С. Бейли «Критическое рассуждение о природе, мерах и причинах стоимости», К. Маркс писал: «Это – главное сочинение против Рикардо (оно направлено также и против Мальтуса). Пытается опрокинуть основу доктрины – стоимость. В положительном смысле не представляет никакой ценности, за исключением определения “меры стоимости”, или, точнее, денег в этой их функции».[254]

В своей борьбе с трудовой теорией стоимости Д. Рикардо С. Бейли опирался на меновую концепцию. Согласно этой концепции, стоимость товара не есть нечто абсолютное, а потому ее нельзя рассматривать как нечто самостоятельное, отличное от меновой стоимости, выражающейся в потребительных стоимостях. Следовательно, существует лишь меновая стоимость, которая на поверхности явлений выступает как количественное отношение обмениваемых товаров. «Таково непосредственное явление, – писал К. Маркс. – И за него-то и цепляется Бейли. Та наиболее поверхностная форма, в которой меновая стоимость проявляется как количественное отношение, в каком товары обмениваются друг на друга, и есть, по мнению Бейли, их стоимость. От поверхности идти дальше вглубь не дозволяется».[255] При этом С. Бейли не интересовали вопросы о том, что лежит в основе обмена товаров, почему один товар обменивается на другой в определенной пропорции и т. п.

Как видим, С. Бейли отождествлял стоимость с внешней формой ее проявления – меновой стоимостью. В этой связи он писал: «Стоимость есть отношение между современными товарами, так как только такие товары могут обмениваться друг на друга; а когда мы сравниваем стоимость товара в одно время с его стоимостью в другое время, то это только сравнение того отношения, в котором данный товар находился к какому-нибудь другому товару в эти различные моменты времени».[256]

Подобное понимание стоимости было направлено прежде всего против Д. Рикардо, который проводил различие между действительной стоимостью товара (т. е. количеством труда, затраченного на его производство) и его относительной стоимостью (т. е. количественной пропорции, в которой товары обмениваются друг на друга). В противоположность этому С. Бейли отрицал стоимость как таковую, сводя ее к меновой стоимости и в конечном счете – к цене.[257]

Исходя из такой трактовки, С. Бейли пытался опровергнуть «закон Рикардо», согласно которому заработная плата и прибыль находятся в обратном отношении друг к другу. При этом С. Бейли не понимал, что по существу этот закон правилен, поскольку он выражает противоположные интересы двух классов буржуазного общества.

В соответствии со своей меновой концепцией С. Бейли рассматривал стоимость труда, т. е. заработную плату, как определенное количество товаров (потребительных стоимостей), на которое обменивается труд. Прибыль же, по его мнению, напротив, выражает отношение стоимости, характеризующей долю капиталиста в совокупном продукте. Однако в действительности между этими явлениями не существует ни обратного, ни какого-либо иного отношения, так как они не имеют общей основы и в силу этого несоизмеримы. Но С. Бейли рассуждал по-другому, полагая, что указанные явления по своей сути соизмеримы. Отсюда следовал вывод, что поскольку с ростом производительности труда количество потребительных стоимостей, получаемых рабочим, остается неизменным, а отношение стоимости прибыли к стоимости капитала возрастает, то «закон Рикардо» ошибочен. «Это нелепое рассуждение, – писал К. Маркс, – направленное против Рикардо, бьет совершенно мимо цели, так как Рикардо утверждает лишь, что стоимость обеих долей должна повышаться и падать в обратном отношении друг к другу».[258]

Отвергая трудовую теорию стоимости Д. Рикардо, С. Бейли высказывал различные суждения об источнике (причине, по его терминологии) стоимости товаров. Так, С. Бейли писал: «Все обстоятельства…, которые, опосредованно или непосредственно, оказывают определяющее воздействие на сознание людей при обмене товаров, могут рассматриваться как причины стоимости».[259]

Отсюда видно, что источник, или причину, стоимости, а стало быть, эквивалентности обмена товаров С. Бейли искал в неэкономической сфере – в сознании людей, поскольку, по словам К. Маркса, «по части теории он (С. Бейли – Н. С.) зашел в тупик».[260] Ведь подобная трактовка по существу означает, что причиной стоимости обмениваемых товаров являются субъективные мотивы, побуждающие продавцов и покупателей признавать нечто за стоимость, или эквивалент, данных товаров.

Вместе с тем С. Бейли еще не рассматривал сознание продавцов и покупателей в качестве главной причины стоимости товаров, как это впоследствии стали делать сторонники теории субъективной ценности австрийской школы. Такой причиной, по его мнению, являются все те обстоятельства, которые оказывают влияние на агентов меновой сделки не сами по себе, а лишь в той мере, в какой они воздействуют на сознание этих агентов. Поэтому С. Бейли заявлял о своем согласии с Р. Торренсом относительно того, что стоимость товаров определяется авансированным на их производство капиталом, т. е. издержками производства.

Разложение рикардианской школы завершает Д. Мак-Куллох, выступивший в качестве вульгаризатора не только экономического учения Д. Рикардо, но и Дж. Милля.

В своей главной работе «Начала политической экономии» (1825) Д. Мак-Куллох сосредоточил все свои усилия на опровержении трудовой теории стоимости – этой исходной методологической основы рикардианства. Опираясь на проведенное Д. Рикардо различие между действительной стоимостью товара, т. е. затратами труда, необходимыми для его производства, и относительной, или меновой, стоимостью, т. е. выражением действительной стоимости в определенной пропорции различных товаров, обменивающихся соответственно одинаковому количеству содержащемуся в них рабочему времени, Д. Мак-Куллох включал в число этих товаров и сам труд. Поэтому относительная стоимость определялась им как «то количество труда или какого-либо другого товара, на которое товар обменивается».[261] Но такое определение вульгаризирует позицию Д. Рикардо, поскольку при рассмотрении относительной стоимости он исключал обмен обычного товара на труд. Согласно Д. Рикардо, в основе обмена одного товара на другой лежит одинаковое количество труда. Если предположить, что обычный товар обменивается на труд, то придется признать наличие неодинакового количества обмениваемого труда, а следовательно, неэквивалентность обмена, на котором покоится капиталистическое производство. Однако Д. Рикардо не объяснил, как это исключение согласуется с понятием стоимости. Отсюда полемика среди экономистов, которые пытались решить данную проблему.

Что же касается Д. Мак-Куллоха, то он не считал нужным пускаться в эту полемику. По его мнению, не имеет никакого принципиального значения, о каких товарах здесь идет речь. Обменивается ли товар на товар или на труд, в любом случае, это меновое отношение и есть относительная стоимость. И если устанавливается равенство спроса и предложения, то все товары, в том числе и труд, продаются по стоимости, т. е. в соответствии с содержащимся в них одинаковым количеством труда. В результате рабочий в виде заработной платы получает столько же овеществленного труда, сколько он предоставил капиталисту в виде своего живого труда. «Тем самым, – писал К. Маркс, – исчезает источник прибавочной стоимости и уничтожается вся теория Рикардо».[262]

Но если рабочий получает полный эквивалент своего живого труда, тогда возникает вопрос: откуда берется прибыль? Отвечая на него, Д. Мак-Куллох утверждал, что хотя при обычном состоянии рынка относительная стоимость товара равна его действительной стоимости, тем не менее, фактически она всегда превышает ее, ибо этот избыток и является источником прибыли. Иначе говоря, прибыль образуется «от отчуждения», т. е. в сфере обращения, где товар всегда продается выше его стоимости.

Переходя на позиции меркантилизма, Д. Мак-Куллох писал: «Товар, произведенный определенным количеством труда, будет неизменно обмениваться на любой другой товар или покупать любой другой товар, произведенный таким же количеством труда. Однако он никогда не будет обмениваться на точно такое же количество труда или покупать точно такое же количество труда, какое его произвело… фактически он всегда будет обмениваться на большее количество труда, и как раз этот избыток и образует прибыль».[263]

Поясняя свою мысль, Д. Мак-Куллох заявлял, что если бы капиталист не получал больше труда, чем он авансировал в заработной плате, прибыль была бы вообще невозможна, поскольку последняя возникает только в том случае, когда обмениваются неэквиваленты. Необходимость же неэквивалентного обмена, по мнению Д. Мак-Куллоха, обусловлена в конечном счете тем, что «у капиталиста не было бы никакого мотива обменивать продукт данного количества уже выполненного труда на продукт такого же количества труда, подлежащего выполнению».[264]

Таким образом, Д. Мак-Куллох, как и его предшественники, также отождествлял капиталистическое отношение с простым товарным обменом. Опутанный меркантилистскими представлениями, он зашел в тупик при рассмотрении проблемы, поставленной, но не решенной Д. Рикардо – проблемы обмена между капиталом и наемным трудом на основе закона стоимости. Именно поэтому Д. Мак-Куллох полагал, что прибавочная стоимость (прибыль) и образуется вследствие нарушения данного закона. При этом он опирался на явление, лежащее вне сферы экономических отношений – психологию капиталиста, движущий мотив которого порождает прибыль. Подобная трактовка ведет не только к отрицанию содержания рикардианской политической экономии, но и к разрушению ее основы – трудовой теории стоимости.

С этой точки зрения Д. Мак-Куллох подходил и к рассмотрению второй проблемы, также поставленной, но не решенной Д. Рикардо, – проблемы равенства прибылей на равновеликие капиталы, или общей (средней) нормы прибыли. Суть этого подхода такова. Труд есть всеобщее свойство, присущее не только человеку, но всем окружающим его вещам. Имея в виду это обстоятельство, Д. Мак-Куллох писал: «Труд можно с полным правом определить как любой такой вид действия, или операции, – все равно, выполняется ли он человеком, животными, машинами или силами природы, – который направлен на то, чтобы вызвать какой-нибудь желаемый результат».[265]

Итак, согласно автору, наряду с человеком, «трудятся» и вещественные элементы капитала. Развивая эту мысль, он далее отмечал, что вещественные элементы капитала одновременно и сохраняют свою собственную стоимость, и создают новую. Поэтому им всем должна выплачиваться «заработная плата». Последняя есть не что иное, как «заработная плата овеществленного труда», или прибыль, которую присваивает капиталист. Такая интерпретация воспроизводит по существу идею «производительных услуг капитала» Ж.Б. Сэя, в соответствии с которой Д. Мак-Куллох, по словам К. Маркса, пытался «доказать», что в этом случае «равная прибыль на равные капиталы, приводят ли они в движение много или мало труда, непосредственно следует из определения стоимости рабочим временем».[266]

Как видим, вульгарно-апологетический прием Д. Мак-Куллоха базируется на размывании понятия труда, определении его как всеобщего процесса, под которым подразумевается и труд человека, и накопленный труд, и полезные применения вещей, т. е. проявляемые в потреблении их свойства. Исходя из этой посылки, Д. Мак-Куллох утверждал, что вещественные элементы капитала сами по себе создают стоимость. Такое утверждение разрушает основу трудовой теории стоимости, а стало быть, всей рикардианской школы. «К отождествлению потребительной стоимости и меновой стоимости – вот к чему, следовательно, приходит в конце концов эта вульгаризация взглядов Рикардо, которую мы поэтому должны рассматривать как последнее и самое грязное выражение разложения школы как школы».[267]

На общем фоне вульгаризации трудовой теории стоимости выделялся английский экономист и философ Дж. С. Милль – последний крупный представитель рикардианской школы в стадии ее разложения. Свои взгляды он изложил в двух основных работах «Очерки о некоторых нерешенных проблемах политической экономии» (1844) и «Принципы политической экономии и некоторые аспекты их приложения к социальной философии» (1848).

Обладая обширными знаниями в области социальных наук, Дж. С. Милль ставил перед собой задачу написать обновленный вариант «Богатства народов». В этой связи он отмечал, что предлагаемая им «работа (“Принципы…” – Н. С.), по своему назначению и общей концепции подобная труду Адама Смита, но использующая более широкий круг знаний и более глубокие идеи нынешнего века, – это как раз тот вклад, в котором сегодня нуждается политическая экономия».[268]

В основу данной работы положены два главных принципа. Во-первых, теоретический эклектизм, в соответствии с которым Дж. С. Милль впервые предпринял попытку объединить в единую систему идеи классической школы политэкономии с передовыми идеями современности. Во-вторых, социальный реформизм, сообразно которому Дж. С. Милль стремился установить пути преобразования капиталистического общества в более гуманное и тем самым определить способы примирения противоположных интересов двух классов данного общества – буржуазии и пролетариата.

Подобная социальная направленность работ Дж. С. Милля предопределялась исторической обстановкой, сложившейся в 40-х годах XIX в., когда резко обострились противоречия между этими классами, что нашло выражение в революционных выступлениях рабочих ряда стран континентальной Европы (Франция, Германия, Бельгия), а также в росте стачечного движения в Англии. В этих условиях возникла необходимость в выработке такой экономической теории, которая смогла бы, с одной стороны, идеологически согласовать интересы буржуазии и пролетариата; с другой стороны, разрешить ключевые противоречия, ставшие камнем преткновения для рикардианской школы. Характеризуя эти процессы, К. Маркс писал: «Континентальная революция отразилась и на Англии. Люди, все еще претендовавшие на научное значение и не довольствовавшиеся ролью простых софистов и сикофантов господствующих классов, старались согласовать политическую экономию капитала с притязаниями пролетариата, которых уже нельзя было более игнорировать. Отсюда тот плоский синкретизм, который лучше всего представлен Джоном Стюартом Миллем. Это – банкротство буржуазной политической экономии, что мастерски показал уже в своих “Очерках из политической экономии (по Миллю)” великий русский ученый и критик Н. Чернышевский».[269]

Таким образом, Дж. С. Милль занимает весьма своеобразное место в вульгаризации буржуазной политической экономии. С одной стороны, с его именем связано появление особого синкретического течения этой науки, как крайней формы проявления ее банкротства. С другой стороны, Дж. С. Милль не принадлежит к числу апологетов капитализма, поскольку в своих научных изысканиях он частично учитывал интересы пролетариата. Вместе с тем Дж. С. Милль пытался примирить интересы пролетариата с интересами буржуазии, что ставило преграду на пути объективного научного исследования реальных процессов капиталистической экономики, хотя субъективно он стремился именно к этому. В письме к П.П. Лаврову от 11 февраля 1875 г. К. Маркс писал о Дж. С. Милле, что его научная деятельность – это «яркий пример того, как буржуазные экономисты даже с самыми лучшими намерениями инстинктивно идут по ложному пути даже в тот момент, когда кажется, что они вот-вот овладеют истиной».[270]

[251] Там же. С. 95.

[252] Там же. С. 69.

[253] Там же. С. 80.

[254] Там же. С. 125.

[255] Там же. С. 141.

[256] Цит. по: Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 26. Ч. III. С. 156.

[257] «Если классическая школа в лице Д. Рикардо шла к разграничению стоимости и к меновой стоимости товара, разграничению важному, в частности, с той точки зрения, что оно поднимает вопрос о различии субстанции стоимости и ее внешнего проявления и подводит к вопросу об источнике стоимости, то вульгарная политическая экономия в лице С. Бейли именно по этим причинам стремилась отождествить стоимость с меновой стоимостью товара и устранить само понятие стоимости. Имманентную меру стоимости С. Бейли смешивает с ее внешней мерой, с ее выражением в товарах или ценах, а потому и отождествляет в конечном итоге стоимость товара с его ценой и тем самым возвращает экономическую науку к тому пункту, с которого начали меркантилисты» / Афанасьев В.С. Указ. соч. С. 234.

[258] Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 26. Ч. III. С. 156.

[259] Цит. по: Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 26. Ч. III. С. 166.

[260] Там же.

[261] Цит. по: Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 26. Ч. III. С. 173.

[262] Там же. С. 174.

[263] Цит. по: Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 26. Ч. III. С. 176.

[264] Цит. по: указ. соч. С. 176–177.

[265] Там же. С. 183.

[266] Там же. С. 184.

[267] Там же. С. 189.

[268] Милль Дж. С. Основы политической экономии. Т. 1. М., 1980. С. 76. «Книга “Богатство народов” во многом устарела и в целом неудовлетворительна. Политическая экономия в ее надлежащем понимании была во времена Адама Смита еще в младенческом возрасте и с тех пор повзрослела, а наука об обществе, от которой этот выдающийся мыслитель практически никогда не отделял свою специфическую дисциплину, вышла далеко за пределы того состояния, в каком она находилась при нем, хотя все еще пребывает на ранних ступенях своего развития. Однако до настоящего времени не было предпринято попытки соединить его практический метод исследования политической экономии с возросшими с тех пор теоретическими представлениями в данной области или установить связь между экономическими явлениями в обществе и лучшими социальными идеями современности, как это великолепно сделал Адам Смит по отношению к философии своего века» / Там же. С. 76–77.

[269] Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 23. С. 17–18.

[270] Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 34. С. 98.