Свиток 1. Волшебный меч: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Ну я-то сразу смекнул, в чем тут дело. Слава богу, вырос при демократии и про сословные различия знаю не понаслышке. А вот для Лга’нхи подобный подход был новостью. Степняки до такого высокого уровня общественно-политической культуры еще не доросли. Все племя было семьей. В ней были старшие, которые и тянули на себе большую часть груза забот о выживании племени, и соответственно получали больше почета и уважения. И младшие, которым еще только предстоит научиться заботиться о соплеменниках. Так что мой приятель сразу полез с расспросами про то, кто эти «низшие» и как их отличить от «нормальных». Мне самому было это интересно. В конце концов, надо понимать все тонкости взаимоотношений в том обществе, куда мы надеемся влиться. Но сейчас вдаваться в подробности было некогда. Мы уже топали по двору дворца. А во дворцах, как известно каждому читателю авантюрных романов, даже у стен есть уши, и даже пасущиеся у нас под ногами гуси могут быть чьими-то шпионами. Так что я порекомендовал Лга’нхи отложить этот разговор до более подходящего времени, а Осакат коротко сказал: «Могла бы тогда и не молоть, раз уж тебе западло», чем ввел ее уже в третий за сегодняшний день ступор. Такого ей и в голову не приходило.

Впрочем, одернул я себя, девчонку можно понять. Соплячка, только что на глазах убили приемного отца, едва убежала от одних врагов, как попала в плен к страшным дикарям… Это я тут, понимаешь, горжусь, что перепуганную девчонку в ступор ввел своей добротой. А сам-то после первого хорошего пинка встал на карачки и начал говнецо собирать… Так что не фиг строить из себя тут… Лучше настроиться на разговор с Царем Царей.

— …и спасли любезную моему сердцу дочь моего младшего брата, красавицу Осакат! — подытожил Мордуй свой рассказ и, хлебнув пива из чаши, устало прислонился к стене своеобразной веранды, на которой, сидя на покрытом циновками земляном полу, за традиционно низкими столиками, заседало высокое собрание из семи человек плюс Осакат в сторонке, в качестве переводчика. На столе стояли кувшины с пивом и какая-то закусь, создавая теплую и непринужденную атмосферу, наиболее подходящую для втыкания ножа в спину расслабившейся жертве.

Все это, конечно, было замечательно. Непонятно было только, зачем этот Мордуй рассказывал нам же о том, как мы спасали его племянницу? Или это он тем дяденькам рассказывает, что сидят возле нас? Так все они были вчера на пиру и наверняка рассказ этот уже слышали. И вообще я сильно сомневаюсь, что в поселке найдется хоть один человек, который бы не слышал уже этот эпос в трех-четырех интерпретациях. Так что это? Словесный понос или просто хитрый Мордуй выгадывает время, присматриваясь к нам? Судя по хитрой роже, скорее второе.

Вообще, не нравится мне этот Мордуй. И смотрит вроде по-доброму, и подарки дарит при каждой встрече, вон и сейчас по какой-то висюльке на шею обломилось, и слова-то он говорит хорошие да ласковые… Но есть у него в роже что-то этакое… гнидское, как у политика в предвыборную кампанию. Мол, «Я щас тут перед вами пораспинаюсь, поуговариваю плебс за себя проголосовать, а уж потом оторвусь на славу, всех как липку обдеру и раком поставлю!» А глазки его прям так тебя всего и общупывают-обшаривают, ничего не упуская, будто по тебе стадо липких помоешных тараканов ползает. Давить начал с ходу, стоило только нам зайти на веранду. Мордуй, приметив, что мы с Лга’нхи не взяли с собой новое оружие, сразу после официального представления и здравстований попытался ошарашить вопросиком: «Неужто нам его подарки не понравились?» А глазки так и смотрят, что мы ответим… Типа проверки на вшивость. Скажем правду, что к оружию ножен и чехлов нету, — деревенское дурачье, можно вокруг пальца обвести. Начнем врать и изворачиваться — слабаки, которых под себя подмять не проблема…

Тока ты, дядечка Мордуй, не на тех напал. Лга’нхи пофигист и отморозок, он еще малолеткой под себя целую банду таких же малолетних отморозков подмял, и его коварными вопросами не смутишь и не запугаешь. Да и я начиная с детского сада и до технаря таких проверок тыщи прошел… Да в Москве и в метро не проедешься без того, чтобы с кем-нибудь глаза в глаза не помериться и за место возле поручня не повоевать… Я, конечно, героем никогда не был, но и в говно себя втаптывать не давал… (В смысле, пока сюда не попал.) И если в реальной драке я, может, не так и хорош, но уж в словесных поединках лапки кверху поднимать точно не стану.

Взбодрив себя таким внушением и слегка притронувшись локтем к локтю Лга’нхи, чтобы поднабраться мужества, а заодно удержать его от преждевременных ответов, со всей возможной наглостью глянул в глаза Царю Царей Мордую и ответил, что мы бережем его оружие для особо важных битв с полчищами врагов, которых мы несомненно сокрушим и уничтожим, потому что Лга’нхи — Великий Вождь, а я, соответственно, не менее Великий Шаман. И коли мы протолкались через целую армию злобных врагов-демонов, оставив за собой выжженные города и села, океаны крови и груды дымящихся трупов, то разве найдется в этом мире хоть одна преграда, которую мы не сможем преодолеть?!

М-да, что и говорить. В этом мире скромность в качестве украшения ценилась крайне низко. Не дороже прилепленной к волосам жвачки или записки: «Пни меня», прицепленной на спину. О себе и своих подвигах было принято говорить лишь в превосходной форме, умножая их в десятки раз. Учитывая, что слушатели тоже сразу мысленно делили сказанное на десять, получалось, что говоришь чистую правду. А попробуешь сказать правду, ее поделят на десять, и ты окажешься лохом.

Мордуй мой ответ оценил. Не в том плане, конечно, что поверил про океаны крови и горы трупов, а в том, что, с одной стороны, я вроде бы показал свою светскую изворотливость, не обидев хозяина правдой, а с другой — показал, насколько высоко ценю самого себя… Ну а взглядом я ему постарался дать понять, что всеми этими фокусами с проверкой на вшивость меня не удивишь.

— Да, — согласно склонил голову Мордуй. — Сила и бесстрашие великого вождя Лга’нхи написана на его лице. А наш шаман Ундай, — Царь Царей коротко кивнул моему сегодняшнему приятелю, — сказал, что ты очень великий шаман, глубоко проникший в мир духов… Я рад, что такие великие люди, как вождь Лга’нхи и шаман… Дебил, стали нашими друзьями и родственниками.

Мое имечко говнюк Мордуй выделил особо, как бы намекая, что ситуация не проста и требует подробного разъяснения. Хренушки тебе, убогий. Оставайся в неведении и дальше, пытаясь догадаться, с какой это стати такого великого шамана назвали таким уничижительным именем. Если полезу с объяснениями на незаданный прямо вопрос, потеряю очки.

— Мы тоже рады, что Царь Царей Мордуй стал нашим другом, — дипломатично ответил я, игнорируя вопросительные интонации. — А Осакат — нашей сестрой.

Мордуй, похоже, уловил тонкий намек на то, что он-то всего лишь друг, а Осакат — родня. Тем самым я, во-первых, удалил нас с Лга’нхи из списка его подданных, а во-вторых, намекнул, что мы ездить на себе не позволим.

— А как так получилось, что два столь великих человека… — попытался Мордуй пнуть нас с другой стороны, — путешествуют в одиночестве? Разве такое в обычае людей Степи?

— Дело у нас есть! — буркнул недовольно Лга’нхи. Похоже, мой приятель пусть и мало чего понимает в дипломатических интригах, но зато гниду чует надежно… А может, просто недоволен, что молока на столе нету.

— Великое видение было у меня! — заунывно-напевным голосом начал я. — Был я один в степи и говорил с духами три дня и четыре ночи… И видел я в первую ночь, как две звезды взошли на востоке… И видел я во вторую ночь, как две луны поднялись со стороны зари. И видел я в третью ночь, как два солнца, встав после заката, проследовали по своему дневному пути… И явился мне в четвертую ночь Предок всех людей степи — самый большой и мудрый Старший Брат. И сказал он мне — «Идти навстречу солнцу и найти два великих сокровища, два сильных амулета, два чуда из чудес… Оружие, что дает силу неодолимую врагами, и знак, показывающий путь за Кромку и обратно…». И вернулся я в племя, и сказал я людям, что уйду на восток искать сокровища из сокровищ, чудо из чудес. Но великий вождь Лга’нхи сказал мне: «Нет!» — «Нет! — сказал он мне. — Не отпущу я тебя одного в дальний путь, а пойду с тобой». И понял я, что это мудро, если два сокровища пойдут искать два человека. И сказал я великому вождю Лга’нхи: «Пусть будет так!»… И пошли мы. И шли по степи, трижды видя, как родится и умирает луна. Тигры охотились на нас, как на кроликов. Полчища врагов вставали на нашем пути. Но никто не смог остановить нас. Великий воин Лга’нхи убивал тигров, накалывая их на свое копье, словно сусликов. А я — шаман Дебил наводил порчу на глаза врагов наших, и шли мы мимо огромных полчищ, словно невидимые… И дошли мы до места, где земля перестает быть ровной, а растет вверх, подобно деревьям… И встретили там Осакат, и стало нас трое. И пошли мы дальше на восток, туда, где земля устремляется к небу, и встретили тут Царя Царей Мордуя!

Байка незамысловатая, сочиненная наспех и без особого таланта. У нас заинтересовать ею можно было разве что трехлетнего ребенка… Но тут она была воспринята на ура. Здесь и про набег на соседнее племя, из которого приносят пару скальпов да пригоняют пяток телят, сочиняют отдельную былину… А уж что говорить про эпическое путешествие на Восток, в поисках эпически бессмысленных предметов? Такая грандиозная задача не может не заслужить отдельной «Одиссеи-Илиады». Да еще магические числа «два», «три», «четыре»… Не может же это быть просто так, что солнце, луна и звезды виделись в двойном экземпляре, а потом два человека отправились вдвоем за двумя сокровищами?!?! Уж верно должен быть тут какой-то особый мистический смысл! Опять же — «три дня» и «четыре ночи»… А потом появилась Осакат, и двое стали троими, а потом еще и этот Мордуй приперся… И как ведь все складно… Было двое. А стало трое и, возможно, четверо… Прям как дней и ночей… Чудо, оно и есть чудо!

Вам смешно? А у моего отца приятель был. Человек с двумя, между прочим, высшими образованиями. Так вот он с помощью таких же несложных вычислений доказывал что угодно, — от написания первоначального варианта Библии на русском языке до вычисления убийцы Кеннеди, путем сложения и вычитания числовых значений букв в словах «Кеннеди», «Освальд», «Жаклин», «Даллас» и прочая-прочая…

А если еще учитывать, что местные ребята и так были помешаны на разных духах, магии, видениях и прочей дряни и искренне верили в любую чушь, байка была воспринята на «ура».

Некоторое время общество сидело под впечатлением моего вранья. Кое-кто даже шевелил губами, видимо, мысленно повторяя сию поэму, дабы со всей возможной точностью пересказать родным и близким, попутно наврав с три короба отсебятины. Потом старина Ундай пустился в размышления о сущности духов и технологии общения с ними. Видать, решил, что сейчас самое подходящее время приподнять свой авторитет духовной особы, примазавшись к чужой славе. Некоторое время мы обсуждали высокодуховные темы, делясь опытом. Старина Ундай тонко намекал на рецептуры «секретных снадобий», видимо, желая узнать состав той дряни, с которой меня так конкретно торкнуло, что не отпускало аж три дня и четыре ночи. Я же упирал на глубокие медитации, с техниками которых ознакомился, прочтя в бытность увлечения карате тоненькую брошюрку «Дзен для чайников». Поскольку помнил не так много, то к забитой когда-то в мозг мантре «Ом мани, падме хум», исполняемой в позе лотоса, добавил еще пару асан из йоги, поз из «Камасутры» в сольном исполнении и мудр[1], подсмотренных в фильмах про ниндзей. Главное было не заржать в полный голос, когда старикан Ундай, лежа с попой, устремленной к звездам в асане «плуг» и оттопырив мизинчики, как манерная девица, вдруг начал вещать «страшным» голосом из мистического боевика категории «В», что видит потусторонний мир и может говорить с духами. Тут уж народ конкретно проперся от моей невероятной духовной крутизны и вероятной святости. А кое-кто даже попытался так же, скрючившись буквой «зю», заглянуть хоть одним глазком в потусторонний мир экстрасенсорики и астральных хвостов. Тут уж мы с Ундаем, даже не сговариваясь, с ходу проявили корпоративную солидарность и снисходительно заявили, что заглянуть в потусторонний мир дано не каждому. А заодно предрекли этим самозваным «сталкерам за Кромку» многие беды и огорчения, если они продолжат свои попытки влезть на территорию, крышуемую исключительно лицами духовного звания и великого благочестия. Я так прямо и сказал: «Братцы! Я, конечно, все понимаю. Вам интересно. Но Москва не резиновая! Каждая сволочь, полезшая за МКАД без социальной карточки москвича, будет навечно забанена на всех порносайтах, раздавлена между трамваем и троллейбусом и приговорена к пожизненной поездке на метро в час пик». (Мордуй, сука… Вчера общественность какой-то слабенькой дрянью поил, а хорошее пивко-то, видно, для узкого круга приберегает. Или это он специально споить нас пытается?) От моих слов людям стало особенно страшно… хотя и непонятно, чего конкретно бояться. И меня попросили пояснить подробно про описанные мною ужасы и вообще… — рассказать, каково там, в потустороннем мире.

Вы хочете сказок? Их есть у меня! Благодарная публика млела и ужасалась, когда я рассказывал о людях, живущих в огромных каменных муравейниках, о страшных металлических чудовищах, таскающих в своих брюхах толпы измученных людей… Про ядовитые облака, зависшие над селениями… Про, опять же, металлических змей, набивающих свои утробы неосторожно заглянувшими в подземный мир людьми и таскающих их в своих жутких чревах по черным мрачным норам подземного царства… О несчастных бедолагах, которые не могут найти нормальную еду и поэтому вынуждены жрать всякое генно-модифицированное говно… и о кошмарных упырях-гопниках, что ютятся по окраинам селений, поджидая во мраке ночи свои жертвы, дабы отобрать мобилу, и о злобных вурдалаках-мажорах, рассекающих по селениям на своих тачках и давящих людей в кровавые лепешки…

В общем, поностальгировал по родному городу, а заодно и народ развлек… Старик Ундай слушал с умным видом, кивал в знак согласия, иногда также вставляя некоторые подробности, которые я в Москве, возможно, и не видел, но в потустороннем мире наверняка обязательно встречу… Так что можно смело сказать, что шоу удалось. Зрители млели и требовали проды. Жалко только, что бедолаги не знают письменности и мои «пророчества» не станут основой для очередного Апокалипсиса… Хм… хотя стоит задуматься, а не был ли Босх попаданцем откуда-нибудь оттуда? Но в любом случае, думаю я, существенно обогатил местный фольклор. И если следующие поколения горцев, наслушавшись «сказок на ночь», вырастут заиками и будут ссатца в кровать лет до тридцати — это будет целиком моя заслуга!

Почивая на лаврах, потянулся за очередной кружкой пива и горделиво обвел глазами веранду… Где-то в уголке, видимо, улизнув туда, пока я грузил общественность разучиванием асан и поз, сидели Мордуй и Лга’нхи и о чем-то неторопливо беседовали, изредка прибегая к помощи переводчицы Осакат.

Глава 10

— Ну а если мне, допустим, надо будет сделать что-то для себя? Мне что, тоже к Мордую идти?

— Ты его гость. Никто не откажет тебе в помощи…

— Но плата-то все равно Мордую пойдет?

— Конечно, он ведь заботится обо всем царстве…

Вчерашнее пивко Мордуя оказалось изрядно забористым. Уж не знаю, благодаря ли каким-то особым ингредиентам, или просто отвык я от алкоголя, но сегодня у меня было жуткое похмелье. Жуткое похмелье, совмещенное с изжогой. Даже, наверное, похлеще того, с каким я попал в этот мир.

И надо ли говорить, что именно сегодняшнее утро Осакат выбрала, чтобы перебраться в родные пенаты! Чего, спрашивается, ей у Мордуя во дворце, на всем готовеньком, не сиделось? Неужто она предпочла все неудобства жизни в заброшенном доме лишь ради того, чтобы поиздеваться надо мной в минуту моей слабости? Злыдня!

[1] Мудра — хитро скрюченные и переплетенные пальцы и замысловато изогнутые кисти рук с целью познать Абсолютную истину и произвести впечатление на наивного западного зрителя каратешных боевиков. (Подробнее в Вике.)