Свиток 1. Волшебный меч: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Перчатка шилась из хорошо обработанной кожи, толстой и грубой снаружи и тонкой и гибкой со стороны ладони. И напоминала она скорее чулок с пятью дырками, поскольку четыре пальца фактически прикрывались только до нижней фаланги, а большой так и вообще был полностью свободен. Зато это позволяло плотно держать древко копья рукой с надетой на нее перчаткой.

Появлению этого девайса предшествовала моя попытка чему-то научиться в плане отмахивания дрыном от супостатов. С этой целью я отозвал как-то Лга’нхи в сторону и попросил «показать пару фишек». Он мне показал… Лга’нхи был умным малым, потому многого от меня не ждал. Основной прием, которому он меня обучил, долбануть палкой по рукам противника, держащего копье. А уж после, обезоружив врага, добивать его со всей возможной жестокостью и сдирать скальп. Получив раз пять-десять по пальцам, я задумался о какой-нибудь защите своих тонких нежных ручек, а потом мысль моя внезапно рванула дальше…

Перчатка тянулась почти до самого локтя. Ее бронзовая часть состояла из трех деталей-пластин. Первая, самая большая, обхватывала предплечье. Сверху тыльную сторону кисти закрывала вторая бронзовая пластина-щиток, а нижнюю фалангу пальцев — третья, с почти пятисантиметровыми шипами. Увидев меня первый раз с этим изобретением, Лга’нхи лишь посмеялся… потом задумался, когда я со всей дури врезал перчаткой по какой-то деревяшке. Врезал и пожалел, почувствовав силу отдачи. Но мой приятель впечатлился и попробовал напялить мою перчатку на свою кувалду… Через пару дней он получил собственную пару, назвал ее «лапой тигра» и стал реально опасен для окружающих, поскольку ему не терпелось на ком-нибудь ее испытать. По крайней мере, я, видя дурной огонек в глазах приятеля, предпочел держаться от него подальше. Лга’нхи мог убить меня и голым кулаком. Подставляться еще и под пятисантиметровые шипы, даже ради «попробовать», не было ни малейшего желания.

Воинов Мордуя перчатка тоже заинтересовала. Воины вообще как дети — их любая новая игрушка интересует. По крайней мере, на первое испытание моего протазана пришла целая толпа здоровенных накачанных парней со шрамами на теле и оружием в руках.

Протазан был готов только на восьмой день. Ведь просто отлить наконечник было мало. Надо было еще изготовить древко, отлить подток и собрать все это вместе.

Технические характеристики я подгонял под себя. Потому длина древка была чуть меньше двух метров. Даже мои слабые руки вполне управлялись с таким размерчиком, не путаясь в длинном древке, зато могли нанести сокрушающий удар тяжелым наконечником, который уравновешивал не менее массивный, заостренный подток. В общем, штука получилась тяжеловатой, и подчас появлялось ощущение, что я махаю лопатой, а не строго технологичной вундервафлей. Но восторженные глаза почитателей моего «волшебного копья», чьи хозяева по большей части сами приняли немалое участие в его изготовлении, не позволили обрушиться на свежеиспеченное оружие с сокрушающей критикой. Вместо этого я вылил на толпу поток восхвалений и благодарности.

Протазан сразу пошел по воинским рукам и был принят в целом положительно. Ребята с ходу оценили некоторые новшества в тактике и стратегии, которые я как воин-теоретик им поведал. Так что возможность зацепить противника багром или поймать оружие врага в перекрестье «крыльев» была воспринята очень положительно и немедленно опробована на практике. Эти гады точно бы сломали мне инструмент в процессе испытаний, но, к счастью, я вовремя подсуетился подсунуть им второй экземпляр.

Первый вариант отливки забраковал Миотой, Великий Шаман, умеющий превращать камни в металл. Уж не знаю, что там ему не понравилось, но он долго орал на своих учеников и даже врезал по морде старшему. Я тоже чуть не получил по морде, когда попытался воспрепятствовать его попытке немедленно расплавить бракованную поделку. Но, да здравствует прогрессивное разделение человеческого труда! В отличие от нашего племенного шамана-обдолбыша-на-все-руки-мастера, Миотой уже не был воином, и я успел увернуться от его кулака. И даже зарычать в ответ.

Миотой как-то быстро остыл и вроде даже попытался извиниться. Видно, моя шрамированная рожа и увешанный оружием пояс, со свеженашитыми скальпами (тетки Осакат постарались), пробудили в нем все хорошее, что было в его душе, в том числе и вежливость. Он быстро залопотал, объясняя, что не так и почему это нехорошо. Что «не так и не хорошо», я толком не понял. Зато, побеседовав с коллегой-шаманом, вдруг совершенно случайно узнал главную тайну черных камней в частности и царства Олидики в целом. Из черных камней выплавляли олово — необходимую добавку для производства бронзы. Во всех других краях этой руды либо не было вообще, либо она была плохого качества или залегала слишком глубоко.

И тут, честно говоря, я опять понял, что вляпался. Как назло, как раз предыдущим вечером, на очередном банкете, я поведал Мордую свое видение событий с точки зрения моих личных агентов в мире духов. Без тени сомнения, я сообщил Царю Царей, что вражеское войско тут надолго не задержится.

Говорил уверенно и с апломбом. Поскольку даже самому тупому духу было понятно, что такая масса людей и животных, как войско верблюжатников, быстро сожрет все запасы травы и харчей в округе и, чтобы не дохнуть с голоду, будет вынуждена двигаться дальше. Увы, раньше-то я был уверен, что ничего особо привлекательного тут для вражеской армии нет. Так что мои приятели, верблюжатники, пограбят вволю доступные деревеньки, приберут к рукам все, до чего смогут дотянуться, и двинутся дальше.

А вот теперь я в этом уже не был так уверен. Ибо знание, что такое война за ресурсы во имя гуманизма и справедливости (ведь это так несправедливо, когда у кого-то есть, а у тебя нет), я принес из своего мира как единственно достойный повод для войны.

Что бывает с синоптиками, выдавшими неправильный прогноз? — их все привычно ненавидят и проклинают. Что бывает с шаманами, облажавшимися в своих предсказаниях? Узнавать этого не хотелось, но на пряники и халявное пиво я не рассчитывал.

И хотя, с одной стороны, да и хрен бы с этим прогнозом, к тому времени, когда он не сбудется, я уже, наверное, буду далеко. Но с другой — за это время в Олидике у меня появилось много приятелей, и подставлять их не хотелось. Да и с Мордуем лучше было поддерживать хорошие отношения, поскольку путь мой лежал на восток, земля, как известно, круглая, волшебных амулетов не бывает, а энтузиазм моего спутника Лга’нхи не знает границ… так что вполне возможно мы еще придем сюда же, обогнув земной шарик.

Пришлось снова идти к Мордую и менять показания. Но сначала придумать, как преподнести это известие без потерь в репутации и с максимальной выгодой для себя.

Увы, в благодарность за «богатые подарки» пришлось предложить дорогому другу и покровителю Мордую особо продвинутое гадание на внутренностях овцекозы. Самой крупной и жирной в стаде Мордуя. А иначе никак — духи, прозревающие столь глубоко в будущее, прошлое и настоящее, какой-нибудь курицей или сусликом удовольствоваться не могли.

Кто сказал — «легкие деньги»? Да я за эти несчастные полсотни килограммов мяса и костей пахал как раб на галерах! Думаете, достаточно просто брезгливо потыкать палочкой в вываленные кишки и озвучить диагноз? Я и сам так думал… Пока не увидел лица высокого собрания, собравшегося присутствовать на допросе кишок. Помимо Мордуя, тут были и Ундай с Миотоем, и их коллега по медицинской части, чье имя я не запомнил, и еще трое сановников, облеченных высоким доверием, вроде главного казначея и министров сельского хозяйства и обороны, а на заднем плане толпилась еще какая-то абсолютно незнакомая мне публика, пришедшая, видимо, тупо поглазеть. Так что пришлось импровизировать, и прежде чем я вспорол брюхо овце, не меньше полчаса радовать «изумленную публику» всеми, наспех вспомненными шлягерами от «Катюши» до «Джага-джага». Половина слов безвозвратно покинула мою память, унесенная ветром времени в моей голове. Но я смело заполнял лакуны сакральным «ля-ля-ля», как всем известно, повергающим в ужас злых духов. Впрочем, злых духов в округе и так, думаю, было немного, поскольку недостатки музыкального слуха и ущербность вокальной техники я заменял громкостью и пронзительностью воплей, от которых бы даже сатану или продюсера поп-звезд стошнило, что там говорить о каких-то почти безвредных злых духах?

Собственно говоря, пение с недавних пор стало моей главной шаманской фишкой. И я даже не сам это придумал. Просто привычно напевал во время работы. Ну, люблю я напевать во время работы. Привычка у меня такая. И вот во время одного мозгового штурма по поводу формы подтока кто-то из подмастерьев и предложил мне попеть. Я сначала решил, издевается, гад! И попытался испепелить его гневным взглядом. Но в ответ гад и прочие товарищи посмотрели на меня со всей возможной серьезностью. Они искренне верили, что это поможет. И я вдруг прозрел — это фишка!

Так что я орал и блажил дурным голосом, пока не охрип. Думаю, после этого несчастная овцекоза, подвергнутая пытке пением, и сама была готова броситься на нож, не спутай я ей предварительно ноги. Клянусь, когда я резал ей глотку, в ее глазах сияли искорки облегчения и благодарности. Впрочем, долго заглядывать в очи зверушке времени не было; я вскрыл ей брюхо, вывалил кишки на землю и передал тушку Осакат для дальнейшей утилизации. Дабы отвлечь внимание публики от умыкания тушки, я, громко завывая хриплым голосом «Ах, облака — белогривые лошадки», изобразил вокруг кучи воняющих кишок несколько па брейк-данса, которые когда-то освоил, в надежде блеснуть на школьной дискотеке.

Да… Там я не блеснул, а вот ту-у-ут!!! Клянусь, я видел, как в задних рядах кто-то перекрестился, видя корчи и судороги, сопровождающие мое глубокое проникновение в мир духов. Ну а потом я вещал… Вещал по принципу, может быть, да, а может быть, нет. Может, супостаты и уйдут. А может быть, и нет. Если знают про олово, то нет, а не знают, то да. Вспоминая старого шамана-обдолбыша, Нра’тху и его рассуждения по поводу своих глючных видений, я понял, что любая простейшая мысль может показаться пророческой и невероятной, если ее обставить соответствующим антуражем и заплести в немыслимые кружева, сделав абсолютно непонятной. Потому про эти свои «нет-да» вещал не менее получаса, пока сам не запутался окончательно. Тогда я просто свалился на землю и прикинулся ветошью… Народ еще некоторое время с почтением смотрел на мою валяющуюся тушку, изможденную битвой с духами, после чего поспешно разошелся по домам. Я повалялся еще минут пятнадцать, после чего слабым голосом потребовал еды.

Что может быть лучше, чем нежная, еще теплая козья печень, слегка обугленная снаружи и истекающая кровью изнутри? Соль, кетчуп, майонез? Не надо. Ничто не заменит приправу под названием «чувство глубокого удовлетворения от удачно проведенного мошенничества»!

Но в любом раю есть свой дьявол. Нашего зовут Осакат.

— Так ты думаешь, Дебил, что верблюжатники не уйдут отсюда, пока на захватят нашу Гору?

— Если… ням-ням, знают про ваши черные, хрум-хрум… камни. То тогда, чавк-чавк, могут и не уйти…

— Но что же нам тогда делать?

Сволочь. Редкостная сволочь эта Осакат. Вылупила на меня эти свои глазенки и ручки так сложила умоляюще… Весь аппетит отбила…

— Царь Царей Мордуй — великий Царь Царей! — привычно свалил я ответственность на начальство. — Он придумает, как победить врагов!

Но глазенки недоверчиво смотрят на меня и чего-то требуют, отбивая аппетит и убивая радость… Да. Это я тут странник, пришел, наврал с три короба и слинял куда подальше. А для Осакат тут родина. И пока я развлекаюсь в мастерских, она, как и все племя, мучительно думает, чего они будут жрать следующей зимой, если их всех не убьют этим летом.

— Ладно. Я поговорю с духами и что-нибудь придумаю, — пришлось пообещать своей мучительнице, тяжко вздохнув.

— Надо взять их человека и спросить… — раздался голос из помойки, когда туда влетел кирпич… В смысле, произнес Лга’нхи, проглотив очередной кусок козлятины. К моему, надо сказать, немалому изумлению, поскольку обычно он в подобные рассуждения не вдавался и хитрых планов не строил.