— Я не хочу кончать… — начинает она, но я заставляю ее замолчать, быстро и без предупреждения погружая в нее пальцы. Ее глаза слегка закрываются, и она опускает руки, чтобы схватить меня за плечи. Я медленно глажу ее, в самое чувствительное место, и чувствую, как ее тело поддается, как будто она медленно тает. Крепко прижимая ладонь к ее клитору, я продолжаю гладить ее, и она трется о мою руку.
— Нет? — шепчу я, — Скажи, что не хочешь.
— Рома, — мягко говорит она.
— Да, принцесса.
— Черт возьми. . . перестань меня... так называть
Как хрипит ее голос, еще больше возбуждает меня. Я наклоняюсь близко к ее уху, — Тогда перестань вести себя как принцесса, — говорю я.
Внизу открывается дверь, и раздается голос её отца, который разговаривает с женщиной с сильным акцентом. Глаза Кати распахиваются, и она смотрит на меня с тревогой на лице.
— Громов, — предупреждает она.
Я наклоняюсь ближе к ней, мой рот прижимается к ее губам, и я беру ее нижнюю губу в зубы, — Хочешь уйти? — я говорю слова ей в рот.
Ее киска сжимает мои пальцы и я не могу не представить свой член на их месте.
— Скажи, что хочешь, чтобы я заставил тебя кончить, — говорю я ей, — Торопись. У тебя есть минута до того, как тебя найдут, — словно по сигналу, голоса внизу становятся громче, женщина дает указания, как будто командует парой детей.
— Я не. . . хочу. . . о, Громов, — ее слова вырываются вздохами. Она так близко, и ее лицо так полно вожделения ко мне, что то, что я сделаю дальше, станет для меня почти такой же пыткой, как и для нее. Но я собираюсь получить удовольствие, мучая ее, доводя до крайности, а затем отказываю ей. Я провожу пальцами между ее ног, наблюдая, как выражение ее лица меняется от похотливого к озадаченному и к яростному.
— Что ты делаешь? — шепчет она. Я прикасаюсь пальцем, скользким от ее влаги, к ее губам, и она с отвращением морщит лицо.
— Застегни штаны, принцесса, — говорю я, — Ты же не хочешь, чтобы мамочка и папочка увидели тебя со штанами на заднице. Она смотрит на меня широко раскрытыми глазами.
Катя бросается застегивать штаны, все еще глядя на меня. Внизу ее отец зовет нас.
— На сегодня хватит, принцесса, — говорю я, подмигивая, — К сожалению.
— Заткнись, — рявкает она, глядя на меня, — Я похожа на... знаешь?
— Как будто твой сводный брат только что засунул пальцы в тебя, а ты собираешься сидеть перед кучей репортеров и притворяться идеальной семьей? — ухмыляюсь я.
Глаза Кати становятся большими, как блюдца, — Не будь мудаком.
— Потому что я использовал слово пальцы или сводный брат? — спрашиваю я.
Ее лицо раскраснелось, а румянец на щеках совпадает с румянцем, выглядывающим из-под ткани, покрывающей ее грудь. Я доволен своей работой, даже если вся кровь в моем теле все еще в моем члене.
— Раньше тебя это не беспокоило, — говорю я.
— Катерина! – опять зовёт ее отец.
— Одну минуту! — она смотрит на меня, — Хорошо?
— Хорошо что?
— Ты собираешься вымыть руки перед тем, как мы уйдем? — спрашивает она сквозь зубы.
— Я так не думаю, — говорю я, поворачиваясь и направляясь по коридору.
Катя бросается вперед и хватает меня за руку, дергая к себе, — Ты с ума сошёл, — шепчет она. У нее такой испуганный вид, что я смеюсь, — Иди, помой свои чертовы руки.
— Я бы вымыл руки, пока ты не стала на этом настаивать, — говорю я, — Но теперь я лучше просто буду вдыхать твой запах во время завтрака. Я театрально подношу пальцы к ноздрям и глубоко вдыхаю, — Это лучше, чем запах кофе по утрам. Если хочешь, завтра утром ты можешь разбудить меня. Ты могла бы оседлать мое лицо, приблизить свою голую киску к моему...
— Не могу поверить что слышу это… — перебивает она, но я поворачиваюсь и спокойно спускаюсь по лестнице, слушая, как она идет за мной.