Я делаю паузу. Пошел ты, думаю я. Но вместо этого я улыбаюсь, — Экономика, — говорю я, — Да. Экономика, — и нажимаю «отправить» на телефоне под столом.
«Как ты узнал мой номер?»
Через минуту я снова чувствую, как мой телефон завибрировал.
«Этот сироп на вкус не такой сладкий, как ты. Я до сих пор чувствую твой запах на своих пальцах.»
Когда я смотрю на него, он смыкает ртом кусок блина с сиропом и драматично облизывает губы. Я не уверена, возбуждаться или ужасаться, что ему приходится делать что-то подобное прямо здесь, посреди этого мероприятия, в окружении репортеров и за одним столом с моим отцом.
Печатаю ответ.
«Ты никогда не пробовал меня на вкус.»
— Роман, как вы с Катериной теперь ладите? Фотография в газете была единичным случаем или между вами возникла настоящая враждебность? – задаёт вопрос журналист.
Мое сердце останавливается, и я тянусь за стаканом воды. Есть ли, между нами, реальная враждебность? В голове сразу же возникает образ Громова, держащего руку между моих ног, его пальцы доводят меня до безумия прямо посреди коридора, а мой отец и его новая невеста ждут внизу. Между нами есть напряжение? Я не могу решить, хочу ли я сбросить его со скалы или позволить ему согнуть меня и трахнуть.
— Я не могу отвечать за Катю, — говорит он, его голос прерывает мои мысли, — Но инцидент в газете был действительно полностью вырван из контекста. Мы на самом деле шутили, спорили из-за кофе, не так ли?
— Ага, — усмехается один из журналистов.
— Я думаю, что с двумя такими явно умными и талантливыми подростками, как эти, в будущем будут такие же острые дискуссии, когда наши две семьи сольются, — сказал мой отец.
Он не знает, что за слияние у нас с Громовым. Я избегаю зрительного контакта с ним, когда мой телефон снова вибрирует.
«Я собираюсь слиться с тобой.»
Я закатываю глаза и отвечаю.
«Ещё чего, не дождешься.»
Краем глаза я вижу, как он ухмыляется, и он стучит по телефону, все еще кивая в соответствии с замечанием, которое кто-то высказывает по проблеме, на которую мне плевать. Я не могу думать ни о чем, кроме того факта, что мои трусики мокрые, и я беспокоюсь, что, когда я встану, доказательства моего влечения к нему будут видны всему миру.
Я смотрю на свой телефон.
«Я нагну тебя, задраю платье и хорошенько шлепну тебя по заднице.»
Что, черт возьми, не так со мной? Я становлюсь одержимой сексом.
Я отключаю телефон и сосредотачиваюсь на завтраке. Я полна решимости выкинуть всю эту чушь из головы. Я подчеркнуто игнорирую его, который кивает, улыбается и вежливо отвечает на вопросы, все это так не похоже на него, что это ставит меня в тупик.
Вместо этого завтрак проходит без каких-либо происшествий. Я могу сказать, что его мать так же удивлена, как и я. Отец радостно улыбается, довольный, я уверен, что мы вели себя прилично.
— Водитель отвезет вас с Ромой обратно, — говорит он после завтрака, направляясь к машине с Миланой.
— А вы?
— У меня еще одно выступление, — он даже не удосуживается объяснить, — Вы, отлично справились.
Позади меня Громов ухмыляется, — Одни в машине. Одни в доме. Как ты думаешь, ты сможешь сопротивляться, принцесса?
Я закатываю глаза, — Ты бредишь, — я наклоняюсь вперед и проскальзываю в машину, позади меня Громов и я чувствую, как его пальцы тянутся вверх и касаются моих трусиков. Я чуть не выпрыгиваю из кожи, шлепая его по руке. Он только смеется, как будто только что сделал что-то совершенно уместное. Когда я перебираюсь на другую сторону сиденья, он усмехается.
— Этот лимузин не такой уж большой, принцесса, — говорит он.
— Замолчи.
Мы едем, ширма между водителем и нами поднята, он подсаживается ближе и тянется к моей ноге, притягивая мое бедро к себе. Я резко сжимаю ноги, бросая взгляд на переднюю часть машины, где сидит водитель, — Что, черт возьми, ты делаешь?