Десять: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Телефон дочери часто был недоступен, и проконтролировать, где и с кем она оставалась на ночь, было невозможно. Ольга давно ругала мужа за то, что слишком рано позволил дочери вести такой образ жизни.

Сын неделями пропадал в спортивном лагере в поселке Крестовское, недалеко от города Р., звонил редко, но всегда подробно рассказывал отцу о своей будущей спортивной карьере и новых устройствах в гоночных машинах, которые он осваивал. Отец радовался за сына, но Ольга постоянно «пилила» Петра за слишком большое доверие к семнадцатилетнему подростку.

Таким образом, через двадцать лет совместной жизни Петра и Ольгу уже ничего не связывало, – общий дом в Малиновке связывал лишь отчасти, – он был настолько большим, что никто из семьи Молодцовых так и не нашёл в нём своего места. В десяти комнатах первого и второго этажей, в гостевых пристройках, в бане и доме для летнего отдыха стояла тишина, и лишь прислуга по-прежнему продолжала вытирать пыль и мыть окна.

Порой Пётр жалел о проданной когда-то кооперативной квартире в Москве, в которой было всего три комнаты, – там, в этих маленьких коробочках, хочешь-не хочешь, но обязательно столкнёшься с супругой, заглянешь в глаза, увидишь следы ночных слёз, обнимешь, прижмёшь к сердцу, – смотришь, и тает лёд обид и холодности, забываются слова и быстро налаживаются отношения.

А здесь, в этом дорогом фешенебельном особняке… можно было теперь долго ходить по комнатам и не столкнуться ни с одной родной душой. В широких коридорах сновали домработница, садовник, какие-то вечные работники по дому, саду, строители, водители… В доме постоянно ходили какие-то чужие люди с внимательными лицами, они всё время что-то проверяли, подвешивали, снимали, красили, приносили, уносили…

Сейчас Пётр Сергеевич сидел в большом кресле, в своём московском кабинете и вспоминал…

Почему-то именно сегодня воспоминания нахлынули с особой силой, вызывая боль и сожаление о том, что все силы, все годы своей жизни он бросил на завоевание этого кабинета, этой должности… И теперь, когда затраченные силы принесли ему большие возможности, ресурсы, связи, деньги, наконец… причём деньги большие, он уже перестал считать сколько именно денег находилось на его счетах, – он лишь помнил сами счета, банки и страны, в которых были эти счета открыты. Теперь, когда он обладал внушительным весом в административной системе, когда он стал по-настоящему богатым человеком, – вдруг, неожиданно, желание быть богатым – пропало. Желание иметь всё, обладать всем – пропало!

Всё, чем он обладал, уже не приносило удовлетворения. Семейная жизнь трещала по швам, – он чувствовал, что Ольга отдаляется от него, с головой уходя в собственный, пусть бестолковый и бесперспективный бизнес.

Чувствовал, что дочери, сыну и жене были нужны лишь только его деньги, которых у него было пока ещё достаточно.

Хватало всем.

Он и не думал как-то «обрезать» выдаваемые жене, дочери и сыну деньги: отправлял сыну приличные переводы на карту, перечислял жене деньги на счёт в банке, дочери выдавал достаточно наличных…

Но… это не могло называться счастьем, полноценным семейным счастьем… Понимание счастья в его семье у каждого было своеобразным. Они уже не собирались на праздники, не садились за общий стол даже под звон кремлёвских новогодних курантов, – у всех были свои дела и заботы: у Ольги очередная презентация, у сына – новогодние каникулы в Европе, у дочери – новогодние пляжные выходные где-то на Гоа, а он сам оставался на корпоративном празднике, который устраивали его коллеги по министерству, – в лучших ресторанах Москвы, с участием звёздных ведущих с телеэкранов и просто красивых девушек, каждая из которых была рада ненадолго увлечься таким импозантным и приятным собеседником…

Он опять глубоко вздохнул и, поднявшись, вошёл в небольшую комнату для отдыха, расположенную вдалеке от любопытных глаз коллег и посетителей. Тут он мог снять галстук, упасть на небольшой диванчик, расслабиться. Он открыл бар, достал начатую бутылку коньяка, налил в стакан, добавил льда…

Выпил, опустился на диван. Положил ноги в туфлях прямо на диван. В кабинете, за столом разрывался телефон.

– Кто бы это мог быть… – подумал Пётр Сергеевич, но не стал вставать.

Прошла минута. Телефон не умолкал.

В кабинете открылась дверь, тонкий голосок Лены пытался перекричать телефон:

– Пётр Сергеевич, вам звонят из какого-то спортивного лагеря. Пётр Сергеевич, я прошу прощения, там что-то по поводу вашего сына.

– Что ещё? – Пётр поднялся с дивана, вышел в кабинет, поднял трубку «городского».

– Пётр Сергеевич? Простите, это Геннадий Викторович, тренер вашего сына… Пётр Сергеевич, Димочка в больнице. Сегодня утром… авария на шоссе, он слишком превысил скорость… я ему говорил, что нельзя так увлекаться на дорогах… это же не трасса для болида… Пётр Сергеевич, я говорил ему… говорил.

– Где он? Он… жив?

– Пётр Сергеевич, он в реанимации. Сотрясение сильное, переломы… Пётр Сергеевич, там лучшие врачи, они делают, всё что можно. Я там только что был, пока…

– Кто у вас в городе занимается здравоохранением? Кто курирует больницы?

– Пётр Сергеевич, я не знаю. Хвостенко, кажется.

– Какого чёрта вы работаете в спортивном лагере и не знаете, кто отвечает в районе за больницы. Кто директор лагеря? Почему он не обратился сразу ко мне?

– Это случилось утром на дороге. Дима был где-то за городом, и мчался в поселок, в лагерь, где мы на сборах сейчас. Это не в самом городе, а чуть дальше…

– В какой он больнице?

– В третьей городской.

– Нужно было сразу звонить. Давайте я запишу ваш номер.

Пётр Сергеевич вырвал листок из блокнота, записал.