Десять: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

– А-а-а, Пётр Сергеевич… Молодцом… – министр, сухо улыбнувшись, привычным жестом пожал руку Петру. Сразу было видно, что этот человек пожимал руки, не взирая на своё личное отношение к людям, какая-то отрешённость и невнимательность была в этом жесте. Пожимая руку для приветствия, этот человек смотрел вперёд: он уже видел кабинет, стол, чувствовал убранные стаканы с недопитым коньяком; его мелкие, словно пуговки, глаза как-то сморщились в попытке выдавить из себя улыбку.

– Вот обхожу всех… сегодня сам, думаю… надо посмотреть, как мои заместители работают… А то опять документы потеряют… Здрасьте! – министр сунул руку священнику, который встал и всем своим видом приготовился уходить. – А что, Пётр Сергеевич, уже… исповедуешься на рабочем месте? – министр сверху вниз оглядел одеяние отца Бориса, затем прошёл вдоль стола и опустился в кресло Молодцова.

– Иван Николаевич, это… по делам… благотворительности, понимаете… Спонсорская помощь… Оказываем…

– Ну да… ну да, – промычал министр, пролистывая первый попавшийся журнал на столе. – Заместителю министра только благотворительностью осталось заниматься. Да… А что документы на коллегию на пятое число? Всё готово?

Отец Борис положил на стол свою визитную карточку, взял со стула свои вещи – куртку, портфель, и, встав, направился к выходу. В дверях он ещё раз обернулся, как будто бы пытался запомнить эту секунду, записать её в памяти. Но тщетно пытался он заглянуть ещё раз в глаза Петра Сергеевича: тот сел рядом с министром за столом и уже о чём-то оживленно беседовал. Отец Борис открыл дверь, качнул плечами и молча вышел из кабинета.

3.

Полёт до Р-ва показался невероятно долгим и выматывающим. Когда шасси коснулось взлетно-посадочной полосы, Пётр Сергеевич отстегнул ремень, встал, и, накинув куртку, заспешил к выходу, но был остановлен напряжённым взглядом стюардессы, которая была готова угомонить торопливых пассажиров.

Дорога до аэропорта в старом обшарпанном автобусе, поиски такси и путь в больницу ещё более утомили Петра, – чем ближе он приближался к палате, в которой находился сын, тем сильнее волновался. Это волнение уже не помогал снять ни алкоголь, ни таблетки, ни глубокие вдохи и выдохи: руки тряслись, мысли путались. Сейчас в этом трясущемся и постоянно кашляющем человеке в тёмно-сером помятом пальто с заплывшими от усталости глазами никак нельзя было узнать того Петра Сергеевича, который когда-то ставил себе высокие цели и уверенными шагами двигался навстречу им.

От такси до входа в центральное клиническое отделение больницы он шёл пешком, переходя дорогу, – подъехать ближе было невозможно из-за дорожного строительства, дорогу ремонтировали несколько грохочущих асфальтоукладчиков. В грохоте ремонтных работ, в шуме городского транспорта, в тесноте узких улиц Петра Сергеевича обдало какой-то суетливой и навязчивой усталостью, безнадёжностью, серостью…. захотелось каким-то образом сбросить с себя весь этот груз измученности, постоянного стресса и напряжения. Он шёл к входу в больницу, глядя под ноги и изредка поднимая взгляд. Внезапно он встретился глазами с молодой парой, которая шла ему навстречу. Что-то сильно толкнуло, прямо кольнуло его, – такое сияние, такая лёгкая лучезарная улыбка шла от нечаянного взгляда девушки, которая мельком попыталась взглянуть в глаза Петра. Молодой парень обнимал девушку одной рукой, другой рукой показывал куда-то за горизонт. Какая-то немыслимая лёгкость и воздушность была в их походке, в их полуобъятиях, в их глазах и улыбках. В этот самый момент какая-то тяжесть словно свалилась с плеч Петра Сергеевича, он внезапно вспомнил себя в возрасте двадцати-двадцати трех лет, когда он бегал с институтскими друзьями на танцы в медицинское училище.

Открыв больничную дверь, он ещё раз обернулся, глядя на удаляющуюся пару влюблённых и лишь вздохнул, переводя дух. Впереди его ждал сын, его Димка, которому Пётр Сергеевич прилетел помочь, и он должен сделать всё, чтобы Дима вернулся к нормальной жизни. Сделать, всё, что в силах и не в силах…

Нейрохирург, доктор Зубов, был немногословен.

– Здравствуйте… это ваш сын? Сказать окончательно пока ничего утешительного не могу… состояние критическое. У него тяжёлая черепно-мозговая травма, он в коме, на искусственной вентиляции лёгких. Чтобы подготовить его к операции, нам нужно провести ещё ряд процедур и главное – нужно сделать томографию мозга, чтобы выявить очаги кровоизлияний, а для этого его нужно перевозить в областную клиническую больницу.

– Зачем перевозить, у вас, что, нет МРТ?

– Нет. Нам обещали поставить в этом году и так и не поставили оборудование.

– … Как же так? Я лично распоряжался… в ваши больницы были поставлены в этом году три комплекта оборудования для магнитно-резонансной томографии. Я сам работаю в департаменте министерства… понимаете… – Пётр Сергеевич с трудом сдерживал себя, чтобы не кричать во весь голос.

– Да, заявка была, оборудование пришло. Но… знаете, оно не работало уже сразу, как было поставлено. То ли это бывшее в употреблении оборудование, то ли под замену… Мы писали запрос, высылали заявку на ремонт, но пока … всё без ответа.

– Как вы работаете без томографии, у вас же нейрохирургическое отделение?

– Как и раньше, обходимся рентгенографией… я, извините… мне надо идти на операцию. Вашего сына пока нельзя транспортировать, как только его состояние станет лучше, мы обязательно перевезём его в областную клиническую больницу, там есть всё оборудование… Или другой вариант – ждать, когда он выйдет из комы и можно будет делать операцию у нас… извините…

Пётр протянул доктору свою визитку. Тот, невнимательно пробежавшись по надписи на визитке, вдруг сделал удивленные глаза, ещё раз прочитал и как-то по-другому посмотрел на Петра Сергеевича.

Нервно откашлявшись, Пётр Сергеевич, поблагодарил хирурга, пожал ему руку и двинулся в кабинет главного врача.

Главного врача на месте не оказалось.

Оставив ещё одну визитку в приемной, Пётр вышел в коридор и устало опустился на белую больничную кушетку. Какое-то щемящее чувство снова начало заползать в него, он вдруг почувствовал жжение и какую-то остроту внутри, словно его изнутри кто-то колол острым предметом. «Закупки, поставки, оборудование, контракты….» – все эти привычные слова мелькали перед ним ярким фонтаном бумаг и документов, а внутри пульсировала только одна мысль «Дима выкарабкается… Дима будет жить… Дима… Димка…» Он ещё раз пытался судорожно вспомнить обстоятельства поставки оборудования для местных клиник, но напрягать мозговые извилины в нынешнем состоянии ему было трудно: всё тело болело и ныло от усталости и от какого-то внутреннего расстройства.

Он ещё раз представил себе свою работу. Но в этот раз ему удалось взглянуть на свою работу со стороны: бумаги, бумаги, бумаги… сплошные документы. И среди этих документов он не видел человеческого несчастья, человеческой боли, мучений…. Пока не оказался тут, в далёкой региональной больнице, куда так и не добралось оборудование, которое он выделил, согласно указу….

«Согласно указу… и распоряжению…» – мысленно про себя повторял Пётр Сергеевич.

Он прекрасно помнил эту кухню. Новое оборудование ушло в другой город, мэр которого лично просил о поставках, а чтобы не портить статистику, восстановленное оборудование ушло… ушло… сюда. «Восстановленное» – это оборудование после ремонта, которое восстанавливается и принимается актом.

– Значит, кто-то и меня обманул. Акт подписали, а оборудование не восстановили. Значит… украли деньги опять… Украли из-под носа прямо… Это Васильев, я знаю, это в его ведении находится ремонт и восстановление оборудования… Васильев…

Пётр Сергеевич уже не слышал, как мимо него прошли доктора, как мимо прокатили тележку с больным, который стонал и просил воды…

Этот стон передался Петру Сергеевичу, ему вдруг захотелось стонать и кричать, кричать и ругаться, топать ногами и бить кулаком по столу, опрокинуть стулья, кресла, и рвать всё, что попадётся под руки. Его, профессионала, чиновника высокого ранга, обманывают свои же подчинённые, свои же сотрудники департамента, обманывают подленько, тихо и нагло, воруя не миллионы, не сотни тысяч, а какие-то тысячи рублей, какие-то копейки!

Пётр глубоко вздохнул, поднялся и вышел длинным больничным коридором на улицу.

Гудел невдалеке асфальтоукладчик, сновали машины, дымился утренними пробками промышленный город. Пётр Сергеевич шёл по узкому тротуару, не глядя под ноги, навстречу новому дню и думал о том, как проведёт разбирательство этого случая, как накажет виновных, как уволит провинившихся. Взгляд его коснулся большого рекламного плаката, на котором была изображена колокольня с видом на набережную и надпись «Любимому городу – новые дороги».