Десять: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

– А… – отец Борис посмотрел куда-то вверх, словно пытаясь разглядеть кабинет Петра Сергеевича где-то в московских высотках. – Ну, так это хорошо, что начальник. Значит…. – он помедлил, – жизнь удалась?

– Знаешь, – помедлил в ответ Пётр Сергеевич, я и сам не знаю… только сейчас… Сейчас у меня, Боря, сейчас у меня сын… понимаешь… – он посмотрел вокруг, прикидывая куда бы зайти, чтобы поговорить. – Скажи, ты спешишь?

– Да нет, не особо… Я сегодня освящал одну воинскую часть, новый гарнизон спасателей, вон, – он показал на машину, которая фыркая выхлопной, съезжала с тротуара на дорогу, – они и подвезли.

– Слушай, пойдём ко мне, – Пётр Сергеевич вдруг заторопился обратно, словно почувствовал, что эта внезапная встреча не случайна. – Пойдём, я тебе покажу свой кабинет.

Через пятнадцать минут они сидели в министерском кабинете, за закрытыми дверями. Пётр, дрожащими руками разливал коньяк по бокалам, но пил один. Отец Борис лишь шуршал фантиком от конфеты, с интересом разглядывая интерьер комнаты.

– Понимаешь, я тебе не как другу, а как священнику. Хочу рассказать. Ну, просто…. – он подбирал слова. – Просто, чтобы ты… может, помог советом что ли. Всё-таки священник… Да… – он задумался на несколько мгновений, потом продолжил. – Понимаешь, было всё. Была семья, была любовь… Дом, свой большой дом под Москвой… у меня, как видишь, хорошая должность, ну всё… понимаешь, всё есть. Всё, к чему я стремился – всё есть. Чего ещё хотеть? Ну, они все… понимаешь, они все… они как будто стали рассыпаться в разные стороны… жена захотела бизнес, – на тебе бизнес. Дочь захотела пожить самостоятельно, в Москве, с другом, – на тебе квартиру, снял, устроил всё, институт приличный, карьеру можно сделать – во! Оказалось, это не друг, это… подонок какой-то. В общем, дочь в положении в двадцать лет, этот…. В общем, сбежал он. А она, ну представляешь, она – в двадцать лет решила рожать! Ну, как можно! Ну, чем-то надо думать? И тут…. Сегодня… Димка… позвонили из Р-ва, утром он попадает в аварию. Сейчас в реанимации лежит. Я уже позвонил… Всё что мог, сделал. Завтра полечу. Ну, как это, как всё это…. Понимаешь, я же всё мог. Я раньше всё мог сделать, – мог достать всё, что нужно. Хочешь квартиру, хочешь шмотки, хочешь машину, поездку за рубеж, – всё было в моей власти… У меня и сейчас возможности такие… Но как это, – вот это! – он провел пальцами в воздухе какие-то рваные линии, – можно остановить! Этот распад… эти хотелки… эти выкрутасы… все живут, как хотят, как сами хотят… Ну, как, скажи мне?

– Пётр, ты не с того начал… Сам знаешь поговорку… «Не в деньгах счастье»…

– Ага! А в их количестве! Да что ты… – Пётр махнул рукой и залпом допил бокал, затем сильно выдохнул и продолжил. – Тут я с тобой не согласен, Борис… все так говорят, и продолжают хвататься за деньги, за контакты, поставки, за работу, за хоть какие-то заработки…, потому что без этого не проживёшь, как ни крути…

– А с ними проживёшь? Ты только что говорил, что и с ними счастья не построишь…

– Не построишь… Потому что где-то… Где-то воли давал слишком много, распоясались… Этому хочу то, этому хочу это… Надо было… – Пётр Сергеевич сжал кулак и поднял к лицу. – Надо было…

– Любить надо было. Просто любить. И деньги в данном случае лишь убивают любовь. Они становятся заменителями, вот смотри… Когда нет денег, что ты делаешь? Как проводишь время с детьми? Ты идёшь в парк, на воздух, гуляешь, общаешься, разговариваешь… а когда у тебя нет времени, но есть деньги? Тогда ты просто откупаешься, на, мол, возьми деньги, погуляй, потрать их как хочешь…, то есть, ты меняешь свою любовь на деньги. И постепенно они становятся заменителем твоей любви. Вместо любви от тебя требуют деньги, зная, что и тебе так проще…

– Ну, не знаю. С сыном как-то мотоцикл перебирали.

– А потом?

– А потом… он вырос. – Пётр Сергеевич задумался. – Знаешь, целым департаментом в министерстве проще управлять, чем собственным сыном. Он к машинам пристрастился, гоночным. Хочу, говорит, пап, быть гонщиком на болидах Формулы-1. Ну, я его в команду молодёжную устроил, занимаются на единственной в России гоночной трассе… Вот… – Пётр Сергеевич напрягся, глаза стали искать что-то на столике.

– Школа гонщиков – это хорошо… Но только уж далеко от себя сына не следовало отправлять… На страну далече… может быть как-то повлиять надо было… Может и не пускать…

– Так хочет!

– Ну, Пётр… Мало ли, что хочет. Вся проблема в том, что ты можешь слишком многое. Вот многое и просят…

– Да, надо было не в Россию, а во Францию его отправить… Там тоже есть подобные школы, чего-то я тогда не дожал… И вообще, – у меня была мысль вообще перебраться жить во Францию… вот только с работой управлюсь, – Пётр многозначительно посмотрел куда-то вверх. – Как закончится мое «министерство»… так и подамся потеплее…

– Да ты и так… Пётр… – отец Борис задумался. – Тебе и так… тут… потеплее. Другие живут гораздо хуже. Ты посмотри… обернись, так сказать. Чем тебе жить в России не нравится?

– Да что тут… Не нравится… – задумчиво протянул Пётр. – Надежд нет никаких. Дочь вот в Лондон поедет учиться, сын – во Францию, может быть там ему помогут свою детскую мечту осуществить… Да и потом, грязь кругом… Вон, вышел сегодня на улицу, – Пётр Сергеевич показал из-под стола забрызганные брюки, – окатили! Ну, что это… кругом бардак, обман, коррупция… Глаза Петра Сергеевича снова устремились куда-то вверх, под потолок.

– Ну… ты же сам чиновник, причём высокого ранга… Пётр, ты же сам тут… через тебя небось большие деньги проходят? – отец Борис попытался заглянуть ему в глаза. Глаза Петра Сергеевича, кажется, искали что-то на столе.

– Ну… проходят… – Молодцов попытался улыбнуться. – Ну… Ну, что я… Вся страна так живёт… Мы этой стране всё отдали: здоровье своё, молодость, полжизни на страну горбатились… Ты же помнишь, какие были времена… Да… Вот придут скоро… Придут серьёзные люди и всё изменится. Начнут всё переставлять с ног на голову… э… – он махнул рукой. – Это уже не раз было в этой стране. Ладно, сейчас не об этом разговор, Борис. – Пётр Сергеевич на секунду задумался. – Сейчас мне нужно думать, как Димке помочь. Завтра вылетаю к нему.

– Помочь можно… только надо… Знаешь, нужно сначала себе самому помочь… Всё правильно расставить сначала в своей голове.

– Да… Я завтра буду там, посмотрю… чем можно помочь… врачи, больница, подключу весь свой административный ресурс, так сказать…

– Пётр, нужно не это… Ну… понимаешь, не только это. Нужно помолиться за него, попросить у Бога наконец-то помощи, а не у своего… административного ресурса. Понимаешь? «У Него просите, от Него ожидайте, Его благодарите…» – так, по-моему, говорили святые отцы.

– Уф-ф-ф… – Пётр сильно и медленно выдохнул. – Ну, вот… Я думал, хоть ты скажешь что-то… внятное…

Отец Борис медленно встал, задвинул стул, словно собрался уходить. В глазах Петра Сергеевича ещё раз пробежала какая-то мольба, какая-то невидимая просьба… В это время на телефонном аппарате Молодцова что-то зашипело и послышался голос секретаря:

– Пётр Сергеевич, к вам… к вам министр спускается… в кабинет. Он говорил, видел вас внизу… я…

– Да, да… Леночка, конечно, пусть входит, я на месте… – Пётр Сергеевич молниеносно вскочил с кресла, быстро убрал стаканы со стола, и зашагал навстречу открывающейся двери.

Дверь открылась резко, в кабинет ворвался сквозняк, слегка колыхнул штору у окна. В открытую дверь вошёл невысокого роста человек, который как-то неестественно протягивал, словно «нёс» впереди себя свою руку, видимо, для официального рукопожатия.