Десять: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

И всё сразу замолкает.

Пётр Сергеевич сначала просматривал все бумаги, которые приходили ему на подпись. Затем, когда бумаги завалили все пространство большого стола, – он отдал разбирать их своим помощникам, затем распределил иерархию документов на четыре уровня, и просматривал лишь бумаги первого уровня, – самые важные. К этому времени он обзавёлся первым помощником, – взял на должность своего близкого друга, Сергея Круглова, с которым работал ещё на комсомольских стройках.

Кто работал в государственных учреждениях в то время, знает, что смысл многих подобных ведомств часто вообще не поддаётся разумному пониманию. Так, организации со странными названиями «По контролю над….» вообще не занимались предметом своей деятельности, а лишь запутывали всё и всех. В итогах работы многих ведомств встречалась одна любопытная деталь: чёрным по белому в отчётах было написано: «все поставленные на текущий год задачи решены», и здесь же, в конце отчёта, аккуратно добавлено: «но проблем в отрасли становится всё больше». А дальше, словно по мановению волшебной палочки: «рост числа таких проблем в данной отрасли требует новых подходов, решений, ну и конечно, финансов». Система «двигала» сама себя и росла год от года.

Только опытный чиновник-боец мог принять вызов подобной системы, встроиться в неё, дать ход «организационным решениям» или «поставить» административные барьеры. И вот тут – вперёд, к новым должностям прорывались толковые, пробивные молодые специалисты, имеющие к тридцати пяти… сорока годам значительный опыт руководства коллективами и тесные связи с людьми, принимающими решения.

Пётр Сергеевич с такими коллегами дружбу водил. Он умел это делать, – чтобы «водить дружбу» с такими людьми, нужно было не только обладать определённым «статусом», но и со вкусом этот «статус» поддерживать. Так, некоторые его старшие друзья уже в те годы приглашали Петра Сергеевича погостить с семьёй на частной вилле на юге Франции, другие звали посмотреть лондонскую квартиру, третьи – покатать на небольшой яхте в Адриатическом море, – словом, коллеги Петра Сергеевича охотно показывали умение «достойно обладать высоким статусом». Но Пётр Сергеевич не хотел останавливаться на широком ведомственном месте, он планировал двигаться выше, а поэтому в своём новом назначении повёл себя ещё предприимчивее.

Около девяти лет он лично вёл те самые записи в двух толстых папках. За эти годы папки даже не истерлись, не пожелтели и не выцвели, – казалось, никакое время не властно над продукцией китайской канцелярской промышленности. Однако в сохранности этих двух папок Пётр видел какое-то мистическое действие, доставая из несгораемого сейфа эти папки дома, он каждый раз волновался, закрывал шторы и долго просматривал сделанные записи.

За эти годы состояние его счетов в нескольких иностранных банках выросло до суммы с несколькими нулями – ещё десять лет назад он и не думал о таких деньгах. Теперь наступала пора, когда счета приходилось открывать на жену и помощника, – слишком велика была вероятность того, что кто-то мог «покопаться» в его финансовых операциях, проводимых через разные банки и платёжные терминалы.

На десятый год, «система» начала очередное «движение»: Петру Сергеевичу было предложено перейти на работу в министерство и возглавить комитет по закупкам медицинского оборудования. «Система» берегла его как самого выгодного руководителя, как того, кто «выжмет» всё из своей должности и из выгодной экономической ситуации, и поэтому долго подбирала ему подходящее место. Пётр уже не вспоминал о целях, его «несло» к очередным возможностям, которые бросала ему под ноги судьба…

4.

Новый кабинет Петра Сергеевича был совсем не похож на первый. Здесь всё было отделано в современном стиле: дорогие породы дерева, немецкая мебель, высокие потолки и массивные широкие окна с превосходным видом. Сидя в глубоком кожаном кресле на новом месте в министерстве, куда его назначили после суровой бюрократической практики, Пётр Сергеевич в очередной раз начал деятельность с реформ: выстроил более чёткий и понятный порядок – сократил количество своих заместителей с пяти до двух, изменил ряд должностных инструкций и административных регламентов, в результате чего делать то, что делали раньше, стало значительно труднее.

Это была гибкая, но крепкая система. Чтобы «расти» в ней, каждый её участник должен был постоянно доказывать свою преданность и надёжность. Сбоев в «системе» не должно было быть: своей должностью и своим местом каждый укреплял и расширял внешнее поле действия системы. Назначения со стороны были редки, обычно такой человек встраивался в систему «по горизонтали», быстро осваивался и, лишь отработав несколько лет, мог начать движение «по вертикали».

Но были и проколы.

Обычно это были неадекватные люди, – они ломали «систему» взаимоотношений своими непомерно высокими запросами или амбициями. Система расправлялась с такими «членами» своеобразно: человека выталкивали и «сдавали» в нужные инстанции. Были показательные разоблачения, коррупционные дела и следственные действия. Впоследствии скандал затихал, и система тихо продолжала работать дальше.

В окружении Петра Сергеевича таких «проколов» не было. Лучший и самый близкий его друг со школьной скамьи – Сергей Круглов стал его личным заместителем и помощником. На него были оформлены несколько компаний, через которые шли деньги за поставки оборудования, он же оформлял самые ответственные документы, и Пётр Сергеевич мог положиться, что ошибок в работе не будет: Сергей знал свое дело досконально и тоже… строил новый коттедж недалеко от дома Петра.

5.

Настало время подумать Петру Сергеевичу и о своей семье. Тем более, что дочь Наташа уже к этому моменту выросла и справила восемнадцатилетие, сыну Дмитрию скоро должно было исполниться пятнадцать. Ольга, супруга Петра Сергеевича, уже давно не работала, активно руководя прислугой в загородном доме, который обслуживать одной было совершенно не под силу.

Этот загородный дом или, как говорили в народе, «коттедж», в престижном посёлке Малиновка Пётр Сергеевич построил за два с небольшим года после своего назначения в министерство. Теперь ему было куда пригласить коллег и друзей, – десятикомнатный дом площадью более четырёхсот квадратных метров представлял собой «шале» с отделкой из дорогостоящего канадского дуба. Рядом с домом был построен домик прислуги, баня, гараж, спортивный комплекс, теннисный корт, и необходимый для полноты картины, крытый бассейн.

Жизнью дочери Пётр Сергеевич заинтересовался лишь тогда, когда она закончила школу и сразу захотела покорить экономический факультет престижного московского ВУЗа. Это «поступление» далось ему нелегко, – за одно бюджетное место ему пришлось заплатить столько, сколько могло хватить, по его меркам, на всю кафедру. Но дочь серьёзно мечтала после окончания ВУЗа продолжить учебу в бизнес-школе Лондона, и Петру Сергеевичу нравилась такая устремлённость. Всё, по его мнению, было хорошо в дочери, ему не нравились только те друзья и приятели, которые частенько стали заезжать за ней домой на мотоциклах престижных марок.

Сын Дмитрий увлекался машинами и мечтал о карьере гонщика где-нибудь в Европе, с жаром смотрел гонки «Формулы-1» и знал по фамилиям всех гонщиков в каждой команде. В его собственном гараже уже к восемнадцати годам стояли два автомобиля, – новенькие иномарки, одна из которых – дорогое спортивное купе.

Всё было успешно в семье Молодцовых. В их дорогом доме в Малиновке частенько засиживались до утра коллеги и друзья Петра Сергеевича, закатывались шикарные праздники и пикники, которые организовывала Ольга Ивановна вместе с Кругловым, – помощником Петра Сергеевича. Поначалу это были небольшие, почти семейные праздники, позже, когда Ольга по-настоящему взялась за организацию досуга, праздники выросли в цене: стали заказывать приезд некоторых звёзд, известных артистов, музыкантов, стали приглашать профессиональный оркестр для исполнения шлягеров на большой веранде перед домом, – словом, так увлеклись, что не заметили, что все мечты Молодцовых постепенно стали сбываться.

Нет, они конечно мечтать не перестали. Особенно супруга Петра Сергеевича, – женщины вообще никогда не перестают мечтать о чём-то новом, ещё не изученном и не приобретённом.

Мечтали они о таком же доме, но… на Лазурном побережье, во Франции, вдали от серости московских пятиэтажек, мимо которых каждый день приходилось ездить на работу, вдали от вечных пятничных пробок, и усталых лиц друзей и подруг…

Дочь Наташа успешно училась, оправдывая ожидания отца и заведующего кафедрой. Последний «старался» для Петра Сергеевича, как мог: на первом курсе Наташа побывала на нескольких олимпиадах, на втором курсе съездила в Брюссель на экономический форум, как лучший студент ВУЗа. Но вот на третьем курсе с Наташей случилась история, которая поразила всех, кто её знал довольно близко.

Наташка… влюбилась. В общем-то, это бывает со всеми в возрасте от восемнадцати и старше, но тут история была какой-то совсем необычной. Дело в том, что Наташа влюбилась в Гошу, – молодого известного байкера, весёлый и хамоватый образ которого часто мелькал на обложках модных журналов. Много раз отец пытался вразумить её, рассказывал ей о безумности подобных ночных гонок, много раз напоминал о безопасности, о шлемах и защите для мотоциклов.

Но неприятности подкрались с другой стороны.

Наташа… объявила родителям, что ждёт ребёнка.

Это событие стало причиной нескольких бессонных ночей в семье Молодцовых. Откладывать поступление в Лондонскую бизнес-школу было нельзя, – возможности отца, как объяснял ей Пётр Сергеевич, были не бесконечны, возможно, – ещё несколько лет, и он не сможет организовать ей это поступление, эту карьеру, в отрасли могут произойти суровые изменения, и потом, – когда она родит ребёнка, посидит несколько лет «в декрете», и снова возьмётся за ум, – может быть поздно строить карьеру. Наташа плакала, почти не слушала отца, его объяснений и обещаний хорошей жизни. Она не сдавалась…

Через несколько дней стало понятно, что её Гоша уезжает жить в другую страну и не собирается связывать свою жизнь с Наташей. Это были дни бесконечных слёз и напряженности в семье. Ссоры стали ежедневными, это выматывало Пётра Сергеевича, и он всё чаще стал… уединяться, закрываясь в своём кабинете возле небольшого импровизированного бара с крепкими напитками.

Спустя неделю слёз и обвинительных речей, он попросил своего помощника разыскать этого Гошу, чтобы поговорить с ним по-мужски.

Встретились в небольшом баре.