68 дней: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

   Лина управляет публикой одним движением мизинца. Без этого умения на лобном месте, куда она выходит снова и снова, делать нечего. Вспоминает свои ощущения, когда хотела подчинить и подчиняла себе большой полукруглый зал Института, набитый зрителями до отказа. Точным скупым жестом, движением головы, взглядом. Дело ведь не в жесте, дело в том, что ты посылаешь вниз. И какой урожай хочешь собрать. Восторг, раздражение, ненависть, азарт. Теперь уже не вожделение, нет. Это почти никогда не бывает нужно. Только в исключительных случаях.

   То, что теперь делает Лина, очень похоже на магию. Как и где она этому научилась? О, это отдельная история, она не является предметом нашего повествования. Та реальность требует отдельного внимания и осмысления. Ей посвящена повесть автора "Её Величество Игра".

   Смиримся с некоторой недосказанностью и осознаем факт, что Лина овладела некими умениями, позволяющими ей управлять людьми, собравшимися в зале, в аудитории, в комнате. И не просто управлять, заставляя их, например, одновременно поднять правую руку. Она умеет побудить их мыслить так, как они никогда не мыслили до встречи с ней. Она умеет вести за собой, открывать бескрайние дали, создавать в воображении людей чудесные картины, и главное – она умеет показать людям, что они могут стать другими, раскрыть в себе дремавшие таланты и возможности. Она не фея, она игротехник и методолог. И жизнь её похожа на сказку наяву.

   ***

   После долгих поисков у неё в лаборатории, наконец, появилась секретарь-машинистка. Теперь есть, кому заниматься печатью. Сама Лина уже давно отошла от машинописных дел – некогда, других дел полно. На ней постановка и решение стратегических задач, обеспечение бесперебойной работы лаборатории. Секретарша Соня – общительная симпатичная девушка, спортсменка, родом из Средней Азии, больше похожая на уроженку Кавказа. Замужем, есть маленький сын. Соня в полном восторге от новой работы, от девочек-инженеров и, конечно, от Лины.

   Однажды Соня пришла на работу с каким-то странным лицом. Лина, всегда внимательная к своим девочкам, стала расспрашивать, что случилось. И Соня, чуть не плача, рассказала. Причиной её ужасного настроения стал муж. Лина села рядом с Соней и приготовилась выслушать очередную историю о несчастливой семейной жизни, изменах, или о чём-то подобном. Иногда руководителям необходимо побыть жилеткой для слёз сотрудников. Да и чисто по-человечески девчонку стало жаль, уж очень "опрокинутое" у неё лицо. Давно ли сама Лина сопли на кулак наматывала? Это сейчас она, можно сказать, железная женщина со стальной волей и полным отсутствием сантиментов.

   Соня начала издалека. И, как ни странно, рассказ её касался… Лины! Оказывается, Соня делится с мужем практически всем, что происходит у неё на работе. Наполняясь за день впечатлениями, она вываливает их на голову супруга каждый вечер. Вот уже несколько недель она развлекает его рассказами о том, какая у неё чудесная начальница. И такая-то она, и сякая-то она, умница-красавица, добрая, умелая, сердечная, и всё в превосходных степенях. Называет её, конечно, Полиной Георгиевной. И лишь однажды у неё выскочило, она назвала её мужу так, как называют её инженеры в лаборатории – просто по имени, Лина. Муж почему-то вздрогнул, посидел, помолчал и стал расспрашивать жену с пристрастием о том, как её начальница выглядит. Похоже, описание Сони ему не помогло. Он вдруг вскочил, полез на андресоли, вытащил оттуда старые коробки и стал в них рыться. Через несколько минут он достал фотографию и показал жене. На фото, вне всякого сомнения, была она – Полина Георгиевна, только помоложе, и причёска другая.

   Соне становилось всё труднее говорить. Вот уже и слёзки побежали. Лина сама взволнована, но салфетка пока нужна только секретарше. Муж рассказал Соне, что давным-давно, около восьми или девяти лет назад, он знал Полину. Точнее, был с ней знаком шапочно, больше издалека. Пока для Лины в рассказе Сони нет ничего необычного: знакомств у неё тогда было очень много, и по работе, и по учёбе, и по самодеятельности. Тем более, поверхностных. С ней тогда в Институте здоровались на каждом шагу, она отвечала и далеко не всегда понимала, кто это был и откуда её знает.

   Соня продолжает. Муж тогда сблизился с одним молодым парнем, стал ему кем-то вроде наставника. Совсем молодой парнишка, сразу со школьной скамьи. В Институт не поступил, устроился в лабораторию на соседней кафедре. Максимом звали.

   У Лины заколотилось сердце, во рту появился металлический привкус. Спросила: "Соня, как зовут твоего мужа?" Впрочем, ответ она уже знала. Сергей.

   Соня рассказала всё. И как её муж постоянно изводил Максима своими подколками, как подбивал спорить – "забиваться" на Лину, как устроил из их отношений тотализатор. Как ненавидел её, потому что она как-то не так влияла на молодого приятеля, он становился упрямым и неуправляемым. Точнее, плохо поддавался управлению со стороны Сергея. Он не спал ночами, выдумывая, как побольнее уколоть парня, как очернить девушку в его глазах. Разлучить, развести Максима с Линой стало для него идеей фикс, целью, которую надо достичь, во что бы то ни стало. Рассказал, как он буквально заставил Максима сказать Лине, что между ними всё кончено. Как ходил за ним по пятам и следил, чтобы парень не сорвался. Как ещё очень долго, практически до поступления Максима в Институт подзуживал, капал на мозги. Пока не убедился, что всё, парень больше не тянется к Лине. У Сергея всё получилось. Он ещё долго упивался победой. Гордился.

– Больше не гордится? – спросила Лина.

– Нет, нет, что вы! Он раскаивается! Он так переживает! И просил меня, чтобы я передала: ему очень жаль. Он сам пришёл бы к вам и повинился, но говорит, что не сможет смотреть вам в глаза.

– Вот как…

– Он сказал, что ему нет прощения. Он видел, что Максим по-настоящему вас любил… Что вы любили друг друга. Из вас могла получиться прекрасная пара! Сергей всё разрушил, это он вас развёл, специально, он этого очень хотел тогда. И теперь не понимает, почему. Говорит, ему как будто голоса в голове подсказывали, что делать. Я так испугалась, Полина Георгиевна, ведь так говорят только сумасшедшие! Мне и раньше кое-что казалось странным в нём. Теперь я его боюсь. У нас же сынок. Как думаете, что мне делать? Бежать от него, пока не поздно?.. Забрать сына и к маме уехать? И мне так стыдно за него, так жаль, что у вас так всё вышло из-за мужа… То есть, не вышло…

– Соня, девочка, успокойся. Вытри слёзки. Твоей вины в поступках Сергея точно нет. Что делать, как тебе быть дальше – решать только тебе самой, это ведь твоя жизнь, ваша жизнь, я вряд ли что-то могу подсказать. Будь ситуация другой, не касайся она меня напрямую… Я бы посоветовала уйти от него при первой возможности. Человек, которому голоса однажды подсказали методично и последовательно делать подлость, и он это делал… Ты же сама понимаешь, насколько он непредсказуем. А если голоса придут снова? Что они ему ещё нашепчут?.. Конечно, люди селятся на склонах вулканов, но при этом понимают: однажды их может завалить камнями, забросать пеплом, сжечь лавой. И шансов погибнуть у них намного больше, чем у жителей равнин. Подумай, моя дорогая. И спасибо тебе. Ты не представляешь, какой груз сняла с моего сердца!..

   Лина помолчала, обняла девушку и сказала: "Хватит, моя хорошая, заканчиваем разводить сырость. Не переживай, всё проходит, и это пройдёт". Убедившись, что Соня понемногу успокаивается, вышла из кабинета, поднялась на пролёт лестницы и закурила.

Больше всего ей хочется завыть, как воют волки в голодную метельную ночь.

   "Макс. Такой далёкий и такой близкий Макс! Почему ты не оставляешь меня? Почему приходишь вот так, через слова и чувства других людей? Я так стараюсь забыть тебя. Я столько усилий положила на то, чтобы стереть тебя из памяти, чтобы вырезать из сердца малейшие крупицы воспоминаний о тебе. У меня почти получилось. Я вспоминала тебя всё реже. Периоды покоя, без мыслей о тебе, становились всё длиннее. Я уже могла подумать о тебе без боли, и тут же переключиться на что-то другое. Я научилась не помнить о тебе совсем. И почти никогда не видеть тебя во сне. Почему ты врываешься в мою жизнь снова? С болью, с кровью, со страданием, которому нет конца?.. Всё, что я так старательно не замечала, всё, что пряталось в потаённых уголках моего сердца, вновь вырвалось на свободу, и я опять сожалею об утраченном. Я снова омываю слезами мои ошибки, заблуждения, неверные решения, плохие чувства. Я обречена оплакивать нас, наверное, до конца моих дней. Молю тебя, Макс, оставь меня! Дай мне жить! Дай идти своим путём, на котором нет воспоминаний о тебе, воспоминаний о той жизни, которую мы не прожили вместе!.. И уже не проживём никогда…"

   Наверное, это была первая в жизни искренняя молитва Лины. Отчаянное обращение к тому, кто ничего не может изменить.

   Через несколько месяцев Соня уволилась и, забрав с собой сына, уехала на родину.

   ***

   Чем дольше человек живёт, тем быстрее бегут его минуты, часы, дни, годы. Пролетели восьмидесятые. Страна меняется так стремительно, что становится страшно. Первая эйфория перемен прошла. Настало время тревожного ожидания: что день грядущий нам готовит? Лина чувствует приближение неизбежного: её работа стала костью в горле руководству Института. Её дни в стенах, ставших за двенадцать лет родными, сочтены. Надо искать запасной аэродром.

   Лина всё время ищет того, кто сможет стать достойным отцом для растущей Таси. Встречается, расстаётся, увлекается, остывает. Всё не то, никто из достойных на первый взгляд уже не кажется таким на второй или третий.... Дедушка стареет, ему всё труднее быть для внучки всем сразу. Тасёне скоро в школу. Надо что-то решать. Надо прибиваться к какому-то берегу. В конце концов, надо позаботиться о работе.

   У Лины есть постоянный любовник. Он давно и прочно женат, но это не мешает ему завести на стороне крепкую, долговременную, постоянную связь. Влад – человек добрый, искренний, умный и мастеровой. В доме и на даче Лины с его появлением всё приходит в движение, всё, что было когда-то сломано, возвращается в исправное состояние. Давние несбыточные задумки по улучшению хозяйства, как по волшебству, воплощаются в жизнь. Влад много помогает папе, которому уже тяжеловато управляться на даче. И, самое главное, Тасёна к нему сразу потянулась, и он её полюбил. Пусть не в совершенной форме, не так, как Лина хотела, но у них появилось подобие семьи. Подобие, которое в любую минуту может рассыпаться, как карточный домик.

   Влад позвал заняться вместе бизнесом, связанным с его основной специализацией – электронными приборами. Организовал филиал кооператива, Лина пошла к нему в штат. Набрал парней на техническую работу. Лина на складском учёте, оформляет документы для "головы", которая ведёт за них бухгалтерию. Конечно, после того, чем она занималась совсем недавно, масштаб не тот. Тут задачи другие, тут нужен бесперебойный денежный поток. А его нет. Вместо потока тонкий прерывистый ручеёк. Пришлось отказаться от аренды помещения. Переехали на время к Лине в квартиру, её обеденный стол днём превращается в монтажный. Пахнет разогретым паяльником, металлом, резиной. Лина запрещает себе вспоминать, почему ей так знаком этот запах.

   Маму похоронили тогда же, в девяносто первом. Она умирала тяжело, страшно, муж лишил дочерей возможности быть рядом. Лина с Галей могли ухаживать за мамой, если она лежала в больнице. Но не дома. Вконец озверевший Фёдорыч не давал им прохода, норовил завалить в койку на глазах у матери. Он и раньше упорно приставал к Лине и Гале с непристойными предложениями. Получал жёсткий отпор. Теперь, распоясавшись, мстил дочерям, не подпуская их к смертному одру матери.

   Год она не вставала, а потом началась гангрена. Она отказалась ехать в больницу, и в три дня её не стало. Очень хотела, чтобы дочери хоть что-то унаследовали из накопившегося добра. Лина с Галей ни на что не претендовали. Фёдорыч привёл новую пассию в дом, когда мама ещё была жива. Врагу не пожелаешь такого финала. Мама ещё при жизни сполна расплатилась за позднее женское счастье.

   Умерла мама одиннадцатого июня, хоронили в день первых выборов президента России. С тех пор государственный праздник День России в сознании Лины прочно связан со смертью. Лина как-то пережила утрату. С похоронами очень помог Влад и подруги по Институту. Ездила с Галей, племянниками и дочкой на кладбище, поминали.

   Это было страшное лето. Страну лихорадило. В воздухе висело напряжение, как будто статическое электричество насытило атмосферу до предела, ещё мгновение – и ударит молния. Те августовские дни не забыть, даже если захочешь. По всем телевизионным каналам транслировали "Лебединое озеро". Потом показали маразматиков с трясущимися руками, сидящих за длинным столом. Что-то про арест Горбачёва на Форосе и переход власти к ГКЧП. Люди, только что научились дышать полной грудью, а тут что? Опять, назад, в светлое социалистическое вчера? К чувству глубокого удовлетворения и пустым полкам магазинов? К паническому страху сказать не то слово, не в то время, не в то ухо?