68 дней: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

   Повезло, что совсем недалеко оказался филиал железнодорожной больницы с травматологическим отделением. В больницу успели довезти живыми. Хотя, за Лину никто поручиться не мог – кровопотеря, плохо совместимая с жизнью. Оказали первую помощь. Дочку отправили в специализированную клинику.

   Думали, что ноги Лине не спасти. Но добрый доктор, спасибо ему, решился пойти на очень сложную операцию с плохо прогнозируемым исходом. Одиннадцать часов три хирурга-травматолога стояли у операционного стола и собирали кусочки костей Лины, как пазл, закрепляя винтами на металлоконструкциях. Если повезёт, она будет ходить.

   Но жизнь мамы и дочки никогда не станет прежней.

   Тасе пришлось вынести очень много боли. Из-за раздробленной верхней челюсти и вдавленного носа она не могла нормально дышать, с трудом глотала протёртую жидкую пищу. Мамы рядом не было, её пытались спасать на другом конце города. Молодой организм постепенно взял своё, девочка понемногу шла на поправку. Только лицо приводило её в отчаяние. Фей посоветовал делать самомассаж, показал, как. Медленно, очень медленно лицо Таси стало обретать подобие прежних черт. Но они всё равно изменились. Тася пропустила год в выпускном классе, пришлось продлить школу ещё на год. После окончания поступила в Институт, на экономику, куда же ещё.

   С Линой всё было хуже. Ей пришлось ещё два года курсировать между больницами и функциональной кроватью дома. Было время, когда врачи не знали, как быть с ней дальше: кости отказывались срастаться. На помощь пришёл Фей. Он подсказал, что Лина должна делать: простить свою маму. Ей лишь казалось, что все обиды позади, что её детский гнев давно улетучился. Но обида продолжала творить своё чёрное дело, разъедая тело Лины, как кислота… Она поверила Фею и выполнила его рекомендации в точности. Через месяц её снова взяли на операцию, и на этот раз всё получилось, она пошла на поправку.

   Инвалидное кресло и костыли. Руководство на работе во всём пошло навстречу, за Линой сохранилось рабочее место и зарплата. Она продолжала работать даже на больничной койке, рядом поставили компьютер. Там же училась, сдавала экзамены в Открытой школе бизнеса, чтобы получить красивые сертификаты на английском языке – первая ступень МВА пройдена.

   Ужас заключался в лестнице на четвёртый этаж её хрущёвки. Лифты в таких домах не предусмотрены. Влад с другом приезжали вдвоём, укладывали на ступеньки две доски и тащили кресло с Линой наверх. И спускали вниз. У неё совсем не гнутся колени, разработка коленных суставов оказалась невозможна – однажды массажист уже сломал кость на месте срастания. Лестница стала непреодолимым препятствием. Радовало лишь то, что в "Ниву" Влада Лина могла спокойно сесть и легко выйти – подходящая высота сидения, большая дверь, много места для негнущихся ног. Другие автомобили не отвечали потребностям Лины, потому даже такси вызывать бесполезно – "Нивы", как правило, в таксопарках отсутствуют. Пришлось Владу взять на себя доставку Лины на работу.

   Обмен квартиры на первый этаж стал задачей номер один. Свою выставила на продажу. Нашёлся и покупатель, и подходящая квартира на улице Богаткова, совсем рядом с Наташкой, с её до боли памятной уютной квартирой. Вывезли Лину на дачу, где Влад приспособил всё так, чтобы Лина могла на костылях свободно передвигаться и минимально себя обслуживать. Перевезли вещи в новую квартиру, поклеили обои на кухне. Лина с Тасей стали обживаться.

   Влад помогал, чем мог. Лина понимала, что у него своя жизнь, работа, семья, он не может много времени уделять ей. Придумали, как быть, чтобы ему не возить Лину на работу ежедневно. Заказали кресло-кровать, поставили в рабочем кабинете. Лина работала и жила там с понедельника по пятницу.

   А потом что-то не заладилось. Влад стал пропадать, приезжал всё реже, уезжал всё быстрее. Лина запаниковала, и не без оснований. Влад стал необходимой, неотъемлемой частью её существования. Она остро нуждалась в его помощи и поддержке. Он знал это и тяготился свалившейся на его плечи ответственностью. Всё неумолимо катилось к разрыву. И разрыв произошёл. Лина цеплялась за расползающиеся отношения, как могла. Два года она боролась за Влада, два года не хотела принять неизбежное.

   Позвала на помощь Фея. Он научил: "Обращайся к своему Роду, он поможет тебе. Только учти: нельзя в молитвах просить о благосклонности конкретного человека. Нельзя никого неволить. Проси, чтобы тебе дали твою половинку, без имён и образов. Дадут, обязательно, и это будет самый подходящий для тебя человек". По совету Фея Лина стала записывать свои ощущения, видения, сны, которые приходили к ней после многократного повторения молитв. Однажды ей приснился очень яркий сон, после него она проснулась, впервые за долгие годы, совершенно, невероятно, немыслимо счастливой. Ей приснился Макс. Но она, зацикленная на Владе, пропустила знак, не обратила на него внимания. Записала и тут же забыла.

   Потом устала бороться за Влада. И решила сделать в квартире ремонт. Пригласила мастера, он привёл жильё в порядок. Стала привыкать жить одна, обходиться без помощи, рассчитывать только на себя.

   Тася, по совету Фея, пошла на секцию у-шу. Познакомилась там с хорошим парнем, стали встречаться, со временем дочь ушла жить к нему. Лина осталась одна. Состояние её, если и улучшалось, то очень медленно. Её страшно тяготило ограничение в движениях, утерянная выносливость. Дважды ездила в специализированный санаторий на реабилитацию. Двигалась уже получше, окрепла, оставила костыли, ходила с тросточкой. Тряхнула стариной, дала в санатории часовой сольный концерт, песни под гитару.

   В какой-то момент Лина поняла, что хочет новых отношений. Глупая идея, правда? Полная женщина, инвалид, ходит кое-как. Ну, какой дурак позарится?.. Лина решила проверить. Разместила честную анкету на сайте знакомств и стала ждать. Желающие нашлись. Даже закрутилось что-то вроде виртуального романа, на целых полгода. Но до реальных встреч дело так и не дошло. К лету Лина осмелела, обрела уверенность в себе, уже не так стеснялась внешности.

   ***

   В одно прекрасное утро Лина серфила в интернете и набрела на сайт Института. Нашла обширный раздел "выпускники", стала пролистывать, нашла кучу знакомых. Прокрутила очередную страницу и… Потемнело в глазах. Макс. Он в Новосибирске. Занимает высокую должность в крупном предприятии связи. Скопировала электронный адрес, подумала и написала письмо.

   Макс отозвался и дал свой номер телефона. У Лины тряслись руки, когда она набрала номер. Услышала голос и… тут же поплыла, как тогда, как молодая. Как тогда… Макс искренне обрадовался, поговорили коротко – рабочий день в разгаре у обоих. Обменялись несколькими письмами. Потом он предложил встретиться. Лина согласилась. Позвала в гости в ближайшие выходные.

   Всё всколыхнулось. Всё вспомнилось. И Лина испугалась. Страшнее всего оказалось представить себе, как жалко она выглядит. Может ли представить себе здоровый человек, что чувствует инвалид, передвигаясь по улице? Вряд ли можно объяснить тому, кто не прошёл через это, что такое обжигающие спину взгляды. Жалостливые, брезгливые, ненавидящие. Да, есть такие люди, которым вид человека с физическими отклонениями портит настроение, выводит из состояния благости и гармонии. "Почему инвалиды не сидят дома? Как они смеют задевать моё нежное эстетическое чувство? Пусть прячутся, нечего им лезть на глаза нормальным людям!.." Если хотя бы раз поймаешь на себе такой взгляд, никогда его не забудешь. И десять раз подумаешь, прежде чем снова показаться кому-то на глаза.

   Лина не подозревает Макса ни в чём подобном. Она боится другого: что он её пожалеет. И его жалость она не сможет вынести. Что угодно, только не это!.. И всё же, самое страшное в другом. Лина дико, панически, до обморока боится, что снова, как только увидит Макса, она захочет его. Захочет так, что не сможет с собой справиться. Живо представляет себе картину, как она, неуклюже ковыляя, хромая на обе ноги, гонится за Максом по квартире, а он убегает, пытается удержать тянущиеся к нему руки, с ужасом отталкивает толстую искалеченную старуху, которая возомнила себя жрицей любви… Жуть? Да уж, сценка не для слабонервных. Самоирония всегда была её сильной стороной. И Лина начинает хохотать до слёз, до истерики. А потом принимает простое и важное решение: всё время, сколько они пробудут рядом, под одной крышей, Лина будет воображать себя одетой в смирительную рубашку. В деревянные колодки, не дающие сдвинуться с места, приколоченные к стене для надёжности. Убедившись в собственной решимости противостоять искушению, Лина принялась за уборку и приготовление пирога с курицей – надо же чем-то покормить гостя, не один же чаёк хлебать? От алкоголя она сразу отказалась, ибо сказано: сто грамм – не стоп-кран, дёрнешь – не остановишься. И тогда может оказаться глубоко параллельно, где какие колодки и к чему они приколочены. А смирительную рубашку можно снять медленно и эротично. Тьфу-ты! Вот зациклилась-то! Ночная бабочка, мать её ети.

   Конечно, мандраж. Конечно, невыносимо медленно тянущиеся секунды. Конечно, краткая потеря сознания от звонка в дверь. Открыла. Входит огромный букет роз. А за ним он. Макс. Лёгкий поцелуй в щёку. Лина не верит глазам. Он присылал фото, она внимательно разглядывала. На них Макс узнаваем, но он взрослый, солидный, представительный мужчина. В дверь вошёл юноша. Тот самый, которого Лина впервые увидела там, в лаборатории. Двадцать шесть лет назад. Он не изменился, совсем. Только взгляд стал другим. На дне глаз цвета июльского неба много боли, она остро чувствует это. Но главное – его глаза излучают столько тепла, что Лина мгновенно согревается. Под этим взглядом хочется нежиться, потянуться по-кошачьи, как бы невзначай протянуть руку и прикоснуться. Очень хочется прикоснуться. До боли, до внутренней дрожи. Но страх по-прежнему давит, не даёт пошевелиться. Безопаснее пригласить гостя на кухню, сесть по разные стороны стола и отгородиться им от соблазна, как барьером.

   И потёк вечер, заколыхался тёплым маревом, окутал прозрачной тишиной. Лина рассказывала свою жизнь. Макс рассказывал свою. Две параллельные вселенные, которые вдруг сблизились. И от прикосновения что-то готово проникнуть, незаметно просочиться между тонкими мембранами невесомых прозрачных оболочек.

   Они оба курят, чтобы как-то занять руки. Лина чувствует, что можно, можно попробовать подойти ближе. Ей до безумия хочется почувствовать тепло его рук. Прикоснуться к щеке. Провести ладонью по волосам. Кажется, нет в мире большего счастья, чем одно, только одно прикосновение. На большее она не смеет рассчитывать. Но как же страшно… Она украдкой смотрит на его профиль, и дыхание останавливается. Это невозможно вынести! Это счастье – видеть Макса – оно такое огромное!.. Его нельзя измерить ничем, никакие земные приборы для этого не годятся. Лина запрещает себе захотеть его сейчас. Она боится, что он почувствует. Она знает, что он почувствует. Сегодня она впервые поняла, что вообще ничего не может от него скрыть. Они настолько близки, что становятся одним, когда рядом. Как она могла раньше этого не замечать? Была слишком занята собой? Сегодня Лина впервые слушает и слышит Макса. И боится поверить тому, что услышала. Она слушает его и видит, что ещё чуть-чуть, ещё минута, и они бросятся навстречу друг другу, и он возьмёт её в кольцо сильных, нежных рук, и она, наконец, прильнёт к нему, вдохнёт его запах, и тогда… Тогда и умереть не страшно.

   Макс возвращается домой. Всё удивительно, всё. То, что она живёт в двух шагах. То, что окна его новой квартиры выходят на её дом. Теперь он может в любую минуту взглянуть и вспомнить: она там. Странное чувство. Чего он ждал от этой встречи? Да ничего особенного не ждал. Хотел порадовать, поддержать. Бедная, бедная девочка. Искалеченное тело, искалеченная жизнь. Навязчивая мысль: есть, есть и моя вина в том, что с ней случилось. Жалел её. Пока не увидел. Не могу понять, что со мной стало, что с глазами. Только я вижу её. Лину, которую встретил двадцать шесть лет назад. Я вижу её такой, как тогда. Смотрю, а она молодая, красивая. Только на самом дне глаз много боли. И ещё одно я увидел: она любит меня. Любила все эти годы, любит сейчас, и потом будет любить. Неужели я ошибся?.. Неужели я был таким слепым, что не разглядел истины? Истина – в ней. В том, что я хочу её по-прежнему! Никогда не верил в такие вещи, но сегодня я понял: она назначена мне так же, как я назначен ей!.. Хочу быть с ней так сильно, что прямо сейчас развернулся бы и побежал назад!..

   Нет. Не сейчас. Позвоню. Попробую немного остыть и позвоню.

   Эти два Рода не встречались четверть века. Пришло время снова держать совет. Ничто не помогло. Максим снова хочет быть вместе с Полиной, и всё зависит только от него. Она его никогда не оттолкнёт сама. Их связь сильнее, крепче, прочнее, чем мы предполагали. Время над ней не властно.  

   Если они сейчас сойдутся близко, их не разлучить никакими силами. И тогда под угрозой будущее детей Максима. Они не выдержат удара, это их сломает. Вместо прямых, ровных, сильных ветвей будут искривлённые, больные, неспособные дать здоровое потомство. Нельзя, поздно. У Максима и Полины уже не будет общих детей. Великая Целесообразность диктует: вместе им не быть.  

   Пусть она отвлечётся. Её нужно заморочить. Если она сама оттолкнёт Максима, у них и теперь ничего не получится.

   На сайте знакомств Лине пришло сообщение. Посмотрела анкету, возраст близкий, фотографии нет. Он задал один вопрос: "Почему вы одна?" И Лина бездумно, совершенно механически выдала стандартный набор информации. Незнакомец попросил телефон. Тут же позвонил. Голос приятный, низкий, бархатный, собеседник интересный, простой трёп, обмен поверхностными сведениями, даже без намёка на флирт. Можно поболтать, не убудет. Отвлечься от дум о Максе.

   Незнакомец оказался напористым и решительным. На следующий день он вошёл в дверь её квартиры. И Лина остолбенела. В дверях стояла плохая, постаревшая копия Макса.

   Это было какое-то нескончаемое наваждение. Говорили, говорили… Она хотела, чтобы он ушёл, но будто оцепенела, не могла просто взять и попрощаться, выставить его за дверь. Так и просидели до утра. Лина очень устала, не было никаких сил на сопротивление, когда они оказались в постели. Он больше не ушёл. Остался.