Непобежденный: читать начало книги онлайн

Бельский:

— Вы трусы. Расстреляем за трусость.

— Это кто трус, я? — И за автомат.

Мы с 1941-го знали цену каждому, кто трус, а кто нет. Выражения мои были, разумеется, непечатные.

Зимянин был около хаты и слушал всю эту перепалку. Ворвался разъяренный:

— Как разговариваешь со старшими, мальчишка! Стать смирно!

Я подтянулся, насупился, молчу.

— Как смеешь возражать в таком тоне заместителю командира соединения?

— А как он смеет называть нас трусами? Мы вырвались из пекла, у нас обоз с ранеными. Патроны на исходе, а он посылает на штурм гарнизона. Не поведем людей на верную гибель. Можете меня расстрелять, но я свой приказ не отменю. И если уж на то пошло, то у нас свой командир соединения. Бельскому не подчинюсь.

Зимянину был в диковинку такой партизанский разговор. Он не знал наших взаимоотношений, но интуитивно понял: тут что-то не так. И посоветовал минчанам их приказ отменить».

В отряде, которым командовал легендарный партизан Роман Наумович Мачульский, с Зимяниным приключилась беда. От неожиданной острой боли он потерял сознание, а очнувшись, увидел над собой озадаченное лицо незнакомого юноши, который, недолго думая, заставил Зимянина выпить стакан медицинского спирта, после чего без промедления приступил к операции. Двадцатидвухлетний лекарь Николай Малиновский с помощью самых примитивных режущих инструментов, продезинфицировав их остатками спирта, искусно без всякого наркоза прооперировал Зимянина, у которого острый аппендицит уже перешел в воспаление брюшины… (Спустя 40 лет судьба вновь сведет М. В. Зимянина с главным хирургом Кремля, Героем Социалистического Труда, академиком Николаем Никодимовичем Малиновским, который поможет отцу оправиться от тяжелейшей травмы — перелома ребер при случайном падении.)

В начале октября 1941 года П. К. Пономаренко с Зимяниным были направлены на Брянский фронт, где в течение двух недель они пытались обеспечить организованный отход наших войск, едва не истребленных танками Гудериана.

После Брянского фронта член Военного совета 3-й Ударной армии Пономаренко командировал старшего батальонного комиссара Михаила Зимянина в район Ржева и Великих Лук, где шли долгие кровопролитные сражения, «для выполнения специального задания по сбору данных о противнике и по вопросам связи с партизанскими отрядами». Здесь, в болотах и лесах, создавались так называемые окна, через которые налаживалась связь с белорусскими партизанами, доставлялись боеприпасы, другое военное снаряжение, продукты питания, медикаменты.

Осенью 1942 года издательство ЦК ВЛКСМ «Молодая гвардия» выпустило 30-тысячным тиражом брошюру М. В. Зимянина «Молодежь Белоруссии борется», которую и сегодня нельзя читать без волнения: «Испепелены многие города и села Белоруссии, замучены многие тысячи ее верных сыновей и дочерей, преданы поруганию и мучениям наши матери, сестры и дети, но белорусский народ не покорился врагу и никогда не станет его рабом». С болью и гневом повествуя о чудовищных злодеяниях гитлеровских оккупантов, автор приводит запоминающиеся примеры массового героизма юных народных мстителей, «презирающих смерть во имя победы, полных неукротимой ненависти к врагу». «Бей же его сильнее, будь к нему еще злее и беспощаднее, славная белорусская молодежь», — призывал руководитель комсомола Белоруссии.

Рассказывая о совместной работе в Минско-Полесской партизанской зоне, К. Т. Мазуров утверждал, что работа М. В. Зимянина «принесла большую пользу» не только ему, но также партийным и партизанским руководителям.

Только за пять первых месяцев 1943 года руководитель белорусских комсомольцев, ближайший сотрудник начальника Центрального штаба партизанского движения П. К. Пономаренко, Михаил Зимянин побывал в отрядах Минской, Полесской, Гомельской, Пинской областей.

За работу в Минско-Полесской партизанской зоне он был удостоен высшей награды страны — ордена Ленина.

Как известно, Центральный штаб партизанского движения при Ставке Верховного Главнокомандования был создан только 30 мая 1942 года. По решению И. В. Сталина штаб возглавил П. К. Пономаренко. Известно также, что первый секретарь ЦК коммунистов Украины Н. С. Хрущев предлагал на этот пост своего ставленника — руководителя украинского НКВД некоего Сергиенко.

Годом позже Сталин намеревался переместить Пономаренко на Украину вместо Хрущева, которому удалось сохранить свой пост только благодаря энергичному заступничеству Берия, Маленкова и Булганина, с мнением которых Сталин тогда считался. «Заступники» же не без оснований рассматривали Пономаренко как политического противника, более опасного для них, чем простоватый, как им тогда представлялось, Никита Сергеевич.

Соперничество между Пономаренко и Хрущевым началось в 1939 году, когда после завершения военной кампании в Польше белорусский руководитель сумел отстоять перед Сталиным свой вариант западной части белорусско-украинской границы. Хрущева же вождь высмеял за представленную в качестве довода, по выражению Сталина, «петлюровскую карту», согласно которой ряд районов Белоруссии, в том числе города Брест, Пружаны, Пинск, Лунинец, большая часть Беловежской пущи, отходил Украине. Вместе с тем белорусы, понимая желание соседей получить лесные территории, которых так не доставало Украине, поделились с украинцами Камень-Каширским районом.

Жесткие споры Хрущева с Пономаренко не затихали и в военные годы. Как правило, Сталин принимал сторону Пономаренко. Так, на одном из совещаний в Кремле Хрущев выступил с инициативой создания крупных семитысячных партизанских бригад. Пономаренко же утверждал, что отряды должны быть небольшими по численности и поэтому более мобильными и маневренными. Многотысячные, базирующиеся во вражеском тылу соединения должны были снабжаться за счет и без того разоренного оккупантами населения. Рано или поздно ситуация, когда обирали бы и «свои» — партизаны, и «чужие» — оккупанты, вызвала бы взрыв людского негодования, направленного не только против немцев, но и против партизан. Понимая это, Сталин предложение Хрущева отверг.

Однажды, выслушав доводы разгоряченных очередным спором Никиты Сергеевича и Пантелеймона Кондратьевича, вождь с усмешкой заключил: «Вот если бы к энергии Хрущева да голову Пономаренко!» Легко представить, какие чувства при этом испытывал болезненно самолюбивый Хрущев…

Конечно, сюжеты взаимоотношений высокопоставленных деятелей принадлежали к особо хранимым тайнам «кремлевского двора». Сталин жестко пресекал любые обсуждения высшей кадровой политики за стенами своего кабинета. Видимо, поэтому у многих партийных чиновников, работавших в сталинские годы, на всю жизнь осталась маниакальная боязнь оказаться услышанными, а точнее подслушанными в самое неподходящее время.

По каким-то одному ему ведомым причинам Сталин потворствовал усилению неприязни Хрущева к Пономаренко. Иначе чем объяснить, к примеру, вызов Пономаренко в сталинский кабинет в тот момент, когда перед вождем на коленях стоял Никита Сергеевич. Об этом эпизоде, относящемся к 1943 году, Пантелеймон Кондратьевич поведал спустя много лет своему помощнику В. М. Николаеву. По версии Пономаренко, Хрущев умолял Сталина сохранить жизнь сыну Леониду, военному летчику, перешедшему на сторону врага, а затем захваченному партизанами, но получил отказ. Вспомним, что вождь не пощадил и собственного сына Якова, который одно время находился в фашистском концлагере на территории Белоруссии. Разрабатывался даже план освобождения Якова силами тринадцатой партизанской бригады, но Сталин об этом и слышать не хотел.

По свидетельству Николаева, Пономаренко и сам был не всегда безупречно вежлив по отношению к Хрущеву. «В годы войны, как известно, Пантелеймон Кондратьевич возглавлял Центральный штаб партизанского движения, — вспоминает Николаев, — а Хрущев был членом штаба. Как-то раз он заставил ждать Никиту Сергеевича в приемной своего кабинета почти два часа… Таких вещей злопамятный Никита никому не прощал».

В октябре 1952 года вместе с другими членами белорусской делегации на XIX съезде КПСС Зимянин был официально представлен Сталину. Именно тогда отец обратил внимание на сталинскую манеру разговаривать с людьми. Сталин имел обыкновение беседовать, опустив голову, лишь изредка бросая на собеседника острый взгляд прищуренных глаз. Отец утверждал, что такая манера Сталина объяснялась просто: его глаза заметно косили. Говорил вождь четко, размеренно, но тихо, как бы себе в усы, и поэтому от слушателей требовалось особое внимание, чтобы не пропустить ни одного слова. Ни на съезде, ни на последующем пленуме Центрального Комитета, в ходе которого состоялось знаменитое двухчасовое выступление Сталина, ставшее его своеобразным политическим завещанием, отец не заметил даже подобия улыбки на сталинском лице.

Впервые избранный членом ЦК КПСС, Зимянин даже представить себе не мог, что сразу по окончании съезда начнется скрытая подготовка к основательному реформированию государственных и партийных структур.

На XIX съезде партии в октябре 1952 года П. К. Пономаренко ввели в состав Президиума ЦК КПСС, расширенного по указанию Сталина до 25 человек. Оставаясь одним из ведущих секретарей Центрального Комитета, ответственным за вопросы государственного планирования, финансов, торговли и транспорта, Пономаренко также занимал пост министра заготовок СССР. Этой его работе также уделялось особое значение вследствие необходимости рационального сохранения и распределения продукции сельского хозяйства.

Поднаторевшая в кремлевских интригах «старая гвардия», а ее позиции после съезда значительно ослабли (Сталин отдалил Молотова, Микояна и Ворошилова), настороженно следила за усилением позиций сталинских выдвиженцев — Н. А. Михайлова, В. А. Малышева, М. Г. Первухина, М. З. Сабурова и П. К. Пономаренко, который продолжал пользоваться особым расположением вождя. Характерно, что теперь, явно по воле Сталина, в руководящих органах партии значительное число составляли так называемые хозяйственные работники и представители научно-технической интеллигенции. Две трети президиума — люди с высшим образованием, в том числе три доктора наук, чего никогда не было за всю историю партии.

В декабре 1952 года И. В. Сталин распорядился ознакомить членов Президиума ЦК КПСС с проектом документа о назначении П. К. Пономаренко Председателем Совета Министров СССР. Выдвинув Пономаренко на ключевой государственный пост, который сам Сталин занимал с мая 1941 года, вождь окончательно определил своего преемника.