Непобежденный: читать начало книги онлайн

До поры до времени послу удавалось смягчать напряженность в отношениях между Новотным и Дубчеком. Зимянину приходилось часто защищать Дубчека от незаслуженных обвинений и надуманных претензий со стороны президента и его ближайшего окружения. Естественно, он регулярно информировал Москву обо всех перипетиях внешне благополучной политической жизни Чехословакии, о ее экономическом развитии, социальных проблемах и, не в последнюю очередь, о скрытом, но жестком противостоянии «просоветской» и «прозападной» группировок в высшем партийном и государственном руководстве.

Чехословацкая компартия, ее лидеры, докладывал в Москву Зимянин, все больше отгораживаются от реальной жизни и, следовательно, от народных масс. Чрезмерно бюрократизирован административный аппарат, что вызывает всеобщее недовольство. В стране с развитой промышленностью явно недооценивается научно-технический прогресс. Налицо серьезные трения в политических отношениях между чехами и словаками. Антонин Новотный, по мнению Зимянина, «человек политически честный, но недостаточно подготовленный и дальновидный», не желает замечать им же допущенные просчеты и ошибки, а иногда даже усугубляет их непродуманными административно-командными мерами.

Зимянин неоднократно говорил об этом с Новотным и отнюдь не всегда по поручению Москвы. Он с большой симпатией относился к братским славянским народам — чехам и словакам — и по мере возможностей искренне пытался им помочь.

Покидая Прагу в 1965 году, Зимянин поделился своими тревогами со сменявшим его на посту посла С. В. Червоненко: «Обстановка ухудшается!»

Антонин Новотный в силу своей ограниченности проигрывал сражение с усиливавшейся в партии оппозицией прозападного мелкобуржуазного толка. Неожиданную для него отставку Н. С. Хрущева в октябре 1964 года, которого искренне считал своим близким другом, Новотный воспринял как личное оскорбление, поскольку Хрущев был отстранен от власти через считанные дни после визита в Чехословакию.

В ходе первой же встречи в Москве с новыми советскими руководителями Л. И. Брежневым и А. Н. Косыгиным Новотный обвинил Зимянина в утаивании важной информации из Москвы и одновременно выразил сомнение в объективности передаваемых советским послом сообщений.

В такой довольно напряженной ситуации Л. И. Брежнев, будучи человеком азартным, решил рискнуть. Когда все аргументы в защиту советского посла в Праге, казалось, были исчерпаны, Брежнев прибег к довольно рискованному средству. «Пожалуйста, не горячитесь, товарищ Новотный, — миролюбиво сказал он. — Если Вы хотите, мы покажем Вам все шифротелеграммы Зимянина». Новотный смущенно отказался.

В данном случае, по-видимому, уместно напомнить о том, что зашифрованные телеграммы из посольств, содержащие, как правило, важнейшую и срочную информацию, всегда были и, думается, еще долго будут наиболее секретными и потому весьма тщательно оберегаемыми дипломатическими государственными документами.

Зимянин возвратился в Москву. Около полугода проработал в МИДе в качестве заместителя министра иностранных дел, а в сентябре 1965 года по предложению Л. И. Брежнева и главного идеолога партии М. А. Суслова был назначен на пост главного редактора центрального печатного органа КПСС, первой газеты страны — «Правды».

За политической обстановкой в Праге, с которой он свыкся за пять лет, Зимянин продолжал внимательно следить, с горечью и тревогой убеждаясь в том, что его худшие предчувствия сбываются. В Чехословакии наступали смутные времена.

В декабре 1967 года Брежнев в качестве Генерального секретаря ЦК КПСС посетил Прагу с официальным визитом. Вернувшись, он делился с ближайшим окружением своими впечатлениями от поездки:

— С первых минут, еще в аэропорту, почувствовал что-то не то. Первый секретарь Новотный жалуется на своих членов Президиума. Те норовят отозвать меня в сторонку, а то и напрашиваются на разговор чуть ли не ночью, кроют первого секретаря, который, мол, доведет дело совсем до ручки, если его не убрать. Ребята мои рассказывают, что и им со всех сторон шепчут всякое. Думаю: ну, заварушка тут у них начинается, и каждый тянет на свою сторону, завлекает в союзники. И зачем мне это? Говорю своим: «Готовьте самолет, завтра улетаем. Еще не хватало влипнуть в их внутреннюю склоку. Пусть сами разбираются. Пошли они к такой-то матери!»

Правда, поначалу Брежнев, уверовавший в действенность «личной дипломатии», предпринял попытку сблизить почти в открытую противоборствующие группировки, предотвратить политический кризис и сохранить Новотного, если не на партийном, то хотя бы на высшем государственном посту. В течение восемнадцати часов он без перерыва вел переговоры один на один со всеми наиболее влиятельными представителями чехословацкого руководства. Большинство собеседников требовали отставки Новотного, жаловались на его нетерпимость и самоуправство.

Помощник Брежнева А. М. Александров-Агентов в 1990-е годы вспоминал, как Александр Дубчек со слезами на глазах говорил Брежневу о том, что его, первого секретаря ЦК Компартии Словакии, много лет прожившего в СССР, Новотный отказался включить в состав делегации на празднование пятидесятой годовщины Октября в Москве.

Когда Брежнев спросил секретаря Президиума ЦК КПЧ Иржи Гендриха, считавшегося ближайшим другом Новотного, кого он видит на высших постах — партийном и государственном, Гендрих, не задумываясь, назвал себя. «Когда он вышел, — рассказывал Александров— Агентов, — Брежнев только покачал головой и сплюнул».

Брежнев покинул Прагу со словами: «Поступайте, как хотите!», которые и предрешили дальнейшее развитие событий в Чехословакии. В январе 1968 года партию возглавил Александр Дубчек, искренне веривший в идею социализма «с человеческим лицом». Через несколько месяцев Брежнев спросит Дубчека: «Если у вас социализм с человеческим лицом, то с каким же он у нас?»

Наступила «Пражская весна» с ее бурными дискуссиями по вопросам демократизации партии и страны, многочисленными митингами с требованиями очищения от тоталитарного прошлого, попытками проведения рыночных реформ, отменой цензуры и «либерализацией» средств массовой информации. Летом в Праге уже звучали призывы к выходу Чехословакии из Варшавского Договора. В газетах, по радио и телевидению обсуждались перспективы обретения статуса нейтральной страны и даже вступления в НАТО.

В конце июня 1968 года М. В. Зимянин посетил Прагу по поручению руководства ЦК КПСС «для дополнительного изучения ситуации». Его визит носил неофициальный характер.

Второго июля на заседании Политбюро Михаил Васильевич доложил о результатах своей поездки:

— Положение в Компартии Чехословакии очень острое и сложное. Партия, по существу, расколота. Решения Президиума не выполняются даже его членами. Гонение на активных, стоявших на правильных позициях партийных работников проводится с беспощадной силой. Более двухсот секретарей обкомов и горкомов оказались выброшенными на улицу без какого-либо материального обеспечения.

У меня был длительный и обстоятельный разговор с Дубчеком. Он весьма агрессивно отвечал на мои вопросы, касающиеся возможных мер по стабилизации обстановки в партии и стране. Отрицал, что в стране нагнетается антисоветизм. Я приглашал его приехать в Москву — поговорить, посоветоваться, но он не ответил на приглашение…

— Вы рисуете довольно мрачную картину, — в голосе Брежнева прозвучало недовольство. — Ну и что же нам делать, по вашему мнению?

После секундной паузы Зимянин ответил:

— Мы много говорим, совещаемся, но до сих пор не помогли здоровым силам в чехословацкой компартии выработать программу их борьбы против правых. Надо срочно созвать совещание братских партий и обсудить положение в Чехословакии.

Перечислив меры, которые следует предпринять в целях политического выхода из кризиса, Зимянин выступил против предложения оставить советские воинские части на территории Чехословакии после окончания маневров войск стран-участниц Варшавского Договора, на чем настаивали Н. В. Подгорный, А. Я. Пельше, П. Е. Шелест, Ю. В. Андропов.

В ходе обсуждения выступил А. А. Громыко, который заявил: «Теперь уже ясно, что нам не обойтись без вооруженного вмешательства». Министра иностранных дел поддержал А. Н. Косыгин.

Склонявшийся к политическим методам давления на чехословацкое руководство Брежнев осторожничал: «Нам важно четко уяснить сейчас, не ошибаемся ли мы в оценке событий в Чехословакии. От этого будут зависеть все наши меры». Своим приближенным Брежнев объявил, что в случае потери Чехословакии он оставит пост Генерального секретаря.

Длительные и сложные переговоры советских и чехословацких руководителей, в том числе беспрецедентная пятидневная встреча всех членов Политбюро ЦК КПСС и Президиума ЦК КПЧ в Чиерне-над-Тисой, совещания лидеров стран-участниц Варшавского Договора в Дрездене, Варшаве, в Братиславе не принесли желаемых результатов ни одной из сторон.

16 августа Дубчек сам позвонит Л. И. Брежневу и попросит ввести войска стран-участниц Организации Варшавского Договора. Валентин Фалин, который во время этих событий возглавлял 2-й Европейский (британский) отдел МИД СССР, свидетельствует:

«16 августа, то есть за четверо суток до нашего вторжения в ЧССР, Брежневу звонил Дубчек и просил ввести советские войска. Как бы чехи ни старались замолчать данный факт, запись телефонного разговора хранится в архиве».