Напев Чанакьи: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

"Но что такое тайный брак? Как это произошло?" - нервно пробормотал Мегастен.

Чанакья рассмеялся. В обычном браке жених трахает свою жену после свадьбы, а в Гандхарва-виве он трахает ее, чтобы жениться!" - грубовато проворчал он. Мегасфен неловко сдвинулся с места - его одолевало настойчивое желание почесать промежность, но присутствие этого могущественного мыслителя не позволяло ему совершить ничего столь откровенно физического.

Но Селевк не дал своего разрешения на этот брак, - сказал Мегасфен.

Похоже, Корнелии это не нужно. Наш царь, кажется, просто очарован ею. Похоже, что леди Корнелия обладает всеми четырьмя качествами идеальной женщины - матери, сестры, дочери и шлюхи. Говорил ли я тебе, что четыре - счастливое число для нас?" - сказал Чанакья.

Мегастен потерял дар речи. Прежде чем он смог прийти в себя, Чанакья сказал: "Вот видишь, посол, твой визит действительно носит личный характер. Может, теперь обсудим приданое невесты?". Промежность Мегастена зачесалась еще сильнее, и он заикаясь произнес: "Д-да приданое?".

Да. В конце концов, приданое, которое сопровождает дочь монарха, такого как Селевк, должно отражать его власть и славу. Я предлагаю, чтобы Селевк отдал Арахосию, Гедросию, Паропамисаду и Арию нашему способному монарху. Разве я не говорил тебе, что четыре - счастливое число для нас здесь, в Бхарате?

'Это все?' - с опаской спросил Мегасфен.

'Не совсем. Твоему господину, Селевку, еще предстоит свергнуть других претендентов на трон Александра. Ему еще предстоит сразиться с Антигоном и Дметрием, претендентами на владения Александра. Наш император хотел бы предоставить тебе пятьсот одного слона, чтобы ты наводил ужас на своих врагов и тем самым способствовал твоей победе! Пятьсот и один - еще более удачное число, а?

'А можно ли рассчитывать на вознаграждение за этих слонов?' - с тревогой спросил Мегасфен.

Скажи своему старому союзнику, Паурусу, что он может вторгнуться в Магадху, насладиться ее удовольствиями в течение ночи, но должен уйти на следующее утро. Его роман с Магадхой будет всего лишь интрижкой на одну ночь, а не длительными отношениями!" - сказал Чанакья с дьявольским блеском в глазах.

Было уже чертовски поздно. Его обманули, и Паурус был в гневе. Его начальник разведки Абхайя сообщил Паурусу о коронации Чандрагупты в Такшиле. Чанакья, этот старый ублюдок, присутствовал при принесении присяги. Очевидно, что между учителем и учеником не было никакого разлада. Но было уже поздно что-либо предпринимать. Его армия была уже в пути, и остановить огромную военную машину на ее пути было просто невозможно. Дханананда уже знал, что Паурус направляется к нему, чтобы сразиться с ним. Если Паурус отступит, что может помешать Дханананде напасть на него? Нет, все было ясно. Он должен был действовать по плану. Но я не стану делить добычу с Чанакьей или его марионеткой Чандрагуптой, подумал Паурус. Магадха была его, вся его.

Его роскошный шатер, разбитый в поле в нескольких йоджанах от границы Магадхи, был островом спокойствия в окружении бушующего океана. Какофония звуков, издаваемых сотней тысяч человек, сорока тысячами лошадей, четырьмя тысячами возниц и тремя тысячами боевых слонов, была оглушительной. Его шатер, если его можно было назвать шатром, был сделан из дерева. Он собирался каждый раз, когда они разбивали лагерь на новом месте. Деревянные стены были обтянуты толстой тканью для поглощения звука. Внутри королевского шатра стояла кровать с балдахином, богато украшенный стол и стул. Шелковые ковры и тонкие льняные покрывала создавали атмосферу мягкости в комнате, которая в остальном была заполнена орудиями войны - его доспехами, шлемами, мечами, кинжалами и копьями.

Абхайя стоял перед ним. Он неловко переминался с ноги на ногу. Старый царь заставил его ждать на ногах уже больше часа. Его начали беспокоить иголки и иголки в подошвах. Чандрагупта женился на Корнелии, дочери Селевка. В качестве приданого Селевк передал Чандрагупте Арахосию, Гедросию, Паропамисады и Арию. Мегастен, посол Селевка при дворе Чандрагупты, заверил Чанакью, что могущественный Паурус не будет претендовать на трон Магадхи", - сообщил Абхайя, пока премьер-министр Индрадутт разглядывал лежавшую перед ними карту Магадхи.

'Кем себя возомнил Мегастен?' - прогремел Паурус. 'Он не может брать на себя обязательства от моего имени. Я больше не слуга македонцев! Магадха - моя! Мой божественный долг - захватить ее и объединить с Кайкеем. Никто не сможет остановить меня - даже Бог!

Абхайя еще немного сдвинулся с места. Он не сводил глаз с пальцев ног. Ему никогда не нравилось сообщать Паурусу деликатные новости. Он так легко впадал в истерику. 'После того, как все сказано и сделано, гораздо больше сказано, чем сделано, о царь', - мудро предложил Индрадутт. Мегастен и его хозяин прекрасно понимают, что у них нет с нами никакой выгоды. Давайте нападем на Магадху и используем ее как разменную монету".

'О мудрый премьер-министр, есть еще плохие новости. Царь Калинги, желая сбросить иго сюзеренитета Магадхи, пообещал напасть с пятидесятитысячным войском. Он будет атаковать с востока, когда мы будем продвигаться с запада. Он также может быть претендентом на трон", - тихо сказал Абхайя.

'Этот жополиз, который безропотно принимал порабощение Магадхи в течение последних шестидесяти лет, теперь думает, что может сесть на трон самого могущественного царства на земле?' - с ехидством спросил Паурус. Индрадутт промолчал, хотя ему хотелось бы напомнить своему напыщенному царю, что не так давно он тоже смирился с рабством у македонцев.

Махарадж, давайте не будем беспокоиться о Селевке или Калинге. Это не настоящие препятствия на нашем пути к Паталипутре", - посоветовал Индрадутта.

'Тогда кто же?' - спросил разгневанный Паурус.

Чанакья", - ответил Индрадутт.

На пыльном старом складе в переулке Паричарак в Паталипутре никто не обращал внимания на нескольких мужчин, толкущих довольно странную смесь. Каждый из мужчин использовал огромные каменные пестики и ступки, чтобы растереть диковинную смесь в пасту. Вокруг них в разных количествах лежали ингредиенты - некоторые из них были привозными, - в том числе костмар, сладкий цветок, гиперикум, эвкалипт, сагапенум, сок акации, иллирийский ирис, кардамон, анис, нард, корень горечавки, сушеные листья розы, маковые зерна, петрушка, казия, камнеломка, пижма, длинный перец, сторакс, кастореум, ладан, сок гипоцистиса, мирра, опопанакс, листья малабатрума, камыш круглый, скипидар, гальбанум, семена моркови, опобальзам, корень ревеня, шафран, имбирь, корица, уксус и мед. За работой людей наблюдал Дживасиддхи, постоянно ссылаясь на маленькие записки, которые Чанакья посылал голубиной почтой.

В соседней комнате сидела еще одна группа мужчин в толстых хлопчатобумажных масках. Они готовили еще более смертоносное варево. Они обжаривали орпимент, оранжево-желтый минерал, найденный вдоль восточных границ Магадхи. В результате получалось аюрведическое соединение под названием фенашмабхасам - белый мышьяк. 'Дурак!' крикнул Дживасиддхи на одного из мужчин, который голыми руками вытирал пыль из ступки. Немедленно вымой руки! Затем нанеси немного раствора митридатая из другой комнаты!

Почему я застрял с этими идиотами, которые не имеют ни малейшего представления о том, с чем имеют дело, подумал он. Он сделал паузу, чтобы поразмыслить. Затем он улыбнулся. Он понял, что они готовы выполнять эту работу только потому, что не имеют ни малейшего понятия. Всегда лучше действовать строго по принципу "надо знать". А этим простакам вообще ничего не нужно было знать.

Скрипучая телега с быками прокладывала себе путь по новой дороге для колесниц, которая вела из Индрапрастхи в Паталипутру. Повозка была старой и видавшей лучшие времена, но быки выглядели на удивление упитанными и сильными. Маленькие колокольчики на их шеях позвякивали в такт раскачивающимся движениям тяжёлой ноши. На телеге сидели трое мужчин. Один из них был старым, смуглым, с лицом, испещренным пятнами. Он был совершенно голый, даже набедренная повязка на нем отсутствовала. Его длинные волосы, борода и усы были неухоженными. Его лицо и тело были намазаны сандаловой пастой и кремационной золой. Его внешний вид указывал на то, что он был агхорпантхи - один из свирепой и эксцентричной секты йогов, поклоняющихся Шиве, чье имя переводится как "неустрашимый", потому что они не боялись смерти. Агхорпантхи верили, что все в этом мире создано из божественной материи, и поэтому ничто не может быть нечистым. Совокупность вселенной была священна и безупречна, как сам Бог. Агхорпанти сидели для медитации и покаяния в местах кремации, молились за души усопших и поглощали плоть мертвых. Они были некрофагами.

Двое других мужчин, очевидно, были его учениками. Один сидел впереди, направляя быков, а другой сидел напротив своего гуру. Оба последователя были одеты в скудные набедренные повязки одинакового серовато-белого цвета, испачканные пеплом умерших. С агхорпантхами нельзя было шутить. Они были человеческими символами самого Шивы. Они жили на кладбищах именно потому, что именно в этих местах обитал Шива. Агхорпантхи бродили по кладбищам совершенно голыми, потому что их нагота отражала их полную отрешенность от иллюзорного мира простых смертных. В их безумии был свой смысл. Благодаря своим ужасным покаяниям они преодолевали человеческие эмоции - привязанность, гордость, ревность и ненависть, становясь истинными йогами.

Их повозка не была остановлена ни на одном из пограничных постов по пути следования. Охранники просто боялись, что их проклянут или, что еще хуже, съедят заживо. Трое мужчин в повозке посмеивались про себя, видя страх в глазах всех, кто проезжал мимо них. Чанакья, Чандрагупта и Шаранграо довольно быстро добрались до Паталипутры.

Внутри дворца Дханананда был занят тем, что выливал реки очищенного масла, меда, молока, зерна и сомы в большой священный огонь, за которым ухаживали сто десять браминов королевства. Это была горячая мольба к Всевышнему даровать ему победу над негодяями, которые хотели узурпировать его трон. После завершения церемоний браминов вели в королевскую столовую, где десять старших браминов кормили на посуде из чистого золота. Сто младших браминов, которые стояли на заднем плане и читали ведические гимны, тоже ели, но на ста тарелках из чистого серебра. Угодить браминам было равносильно тому, чтобы угодить Богу, и Дханананда выкроил немного времени из своего обычного графика ублажения себя, чтобы принять участие в священных обрядах.

После молитвы браминов провели в столовую, где они были потрясены, увидев трех Агхорпантхи, сидящих перед тремя золотыми тарелками. 'Это абсурд! Как мы можем сидеть здесь с этими отвратительными людьми, которые живут среди трупов и едят гнилую плоть?" - спросил главный брамин среди них. Дханананда тоже был в ярости. Почему его охранники позволили этим непристойным мистикам войти в помещение?

Они сказали, что проклянут меня и что из моего желудка вывалятся кишки, которые они с удовольствием съедят!" - сказал Дханананде истеричный охранник. Его командир, красивый молодой человек с очень хорошо намазанными усами, в тревоге сказал: "Ваше Высочество, они сказали, что мои конечности отвалятся и самопроизвольно полетят в ваш священный огонь. Они говорили, что мясо, висящее на моих костях, будет хорошо прожарено, прежде чем они сделают хоть один укус!

'О царь, мы, может быть, и Агхорпанти, но мы пришли сюда, чтобы просить божественного вмешательства для твоей победы. Наши силы намного больше, чем у ста десяти жирных браминов, присутствующих в этой комнате. Оскорбив нас, вы навлекли на себя гнев Шивы. Кровь Шивы отравит ваши колодцы, и ваши граждане умрут от жажды, а враги, как волки, будут лаять у городских ворот. Теперь ничто не спасет ни тебя, ни твое царство - даже тысяча жертвенных костров!" - крикнул обнаженный Чанакья, и все трое мужчин встали с тарелками в руках. В ярости они бросили тарелки на пол и выбежали из столовой. Никто из охранников не преградил им путь. Дханананда тоже стоял неподвижно, парализованный страхом. Только через несколько минут охранники заметили лужицу мочи вокруг его ног.