Напев Чанакьи: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

"Если змея не ядовита, то тем более она должна притворяться таковой", - тихо пробормотал Чанакья Чандрагупте и Шаранграо, когда они покидали помещение.

'Поторопись! Залейте фенашмабхасам во все колодцы до восхода солнца. Почему я должен иметь дело с кучкой некомпетентных кретинов!" - бормотал Дживасиддхи, контролируя банды людей, занятых отравлением колодцев, цистерн, резервуаров и водоемов Паталипутры.

Почему мы должны убивать невинных, чтобы захватить Магадху? спросил Чандрагупта у Чанакьи.

Его гуру ответил: "Первыми, кто пьет воду рано утром, являются животные. По этой причине отравление нужно проводить ночью - человеческие потери будут крайне незначительны". Слухи о проклятии Агхорпанти уже распространились. Это вопрос времени, когда население будет готово сделать все, что мы потребуем".

'А что будет, когда совет призовет нас и обратится к нам с мольбой, требуя отменить проклятие?' - спросил Шаранграо.

'Просто. Мы скажем им, что Дханананда должен принести высшую жертву, чтобы исправить нарушение. Он должен покинуть свой дворец и жить в лесах в изгнании. Тем временем Дживасиддхи заставит своих людей вылить приготовленное нами противоядие - митридатай - в те самые источники воды, которые были отравлены предыдущей ночью. Чудеса случаются!" - рассмеялся Чанакья.

'Но как нам взять город под контроль?' - спросил Чандрагупта. Эти сложные схемы его гуру всегда приводили его в недоумение. Он предпочитал прямую битву, в которую можно было бы ввязаться с головой.

Командир Дханананды - Бхадрашала - был полностью перекуплен Дживасиддхи. Как только Дханананда выйдет за ворота, Бхадрашала передаст командование всей армией Магадхи тебе, Чандрагупта, если мы заплатим ему заранее оговоренную взятку".

"Но у нас все еще будут стоять Паурус и царь Калинги у восточной и западной пограничных стен, жаждущие битвы", - возразил Чандрагупта.

Им не придется сражаться с нами. Мы примем их как союзников с распростертыми объятиями", - сказал Чанакья.

'Значит, мы прошли через это мучительное путешествие, бегая голыми, как сумасшедшие каннибалы, только для того, чтобы открыть городские ворота и передать ключи врагу?' - спросил Чандрагупта, раздраженный мыслью о том, что самодовольный Паурус будет принят в Паталипутре.

Чанакья рассмеялся. Став серьезным, он сказал: "Чандрагупта, ты, кажется, забыл одну из самых первых вещей, которым я тебя учил. Держи своих друзей близко, а врагов еще ближе".

Бхадрашала стоял в стороне, наблюдая за процессией колесниц, лошадей и слонов, когда могущественный Дханананда покидал свой дворец и свое царство, чтобы отречься от мира вместе со своими несчастными женами и слугами, которые, казалось, не были настроены на отречение. Бхадрашала почувствовал облегчение - его долги были списаны, и теперь он был очень богатым человеком.

Чанакья велел Дживасиддхи проследить, чтобы Сувасини не приближалась к царю, пока его свита уезжает. Она все равно понадобится для последних переговоров - так он себя убедил. Он был слишком горд, чтобы признаться в своей пожизненной влюбленности в нее.

"Я хочу, чтобы его убили", - сказал Чанакья Шаранграо, глядя, как Дханананда уезжает на своей колеснице. Император выглядел так, словно постарел на десять лет за один день. Исчезла постоянная злая ухмылка, украшавшая его лицо. Исчезла высокомерная чванливость. Исчезло и царство Магадха.

Если мы его уничтожим, все население будет думать, что за этим стоим мы - и это правильно", - утверждал Шаранграо.

'Нашей большей проблемой будет Бхадрашала. Он, похоже, считает, что все еще имеет право на должность командующего армией. Он поддерживает связь с Ракшасом, который использует наших почтовых голубей, чтобы оставаться на связи с ним", - прошептал Дживасиддхи.

Он официально сдал нам свой меч?" - спросил Чанакья.

'Нет', - ответил Дживасиддхи.

Сделай это немедленно. Мне нужен его меч. У меня есть план", - сказал Чанакья, пока жители Магадхи праздновали отъезд Дханананды. Когда свита выехала из ворот Паталипутры, Чанакья приказал передать Паурусу и монарху Калинги сообщение, что они могут войти в укрепленный город и ожидать бурной встречи.

"Ты впускаешь их внутрь против моей воли", - предположил Чандрагупта, обращаясь к Чанакье. Его учитель улыбнулся. "Моя проблема, - сказал ачарья, - в том, что у тебя сильная воля, а у меня слабая!

Две армии Кайкейи и Калинги ворвались в Паталипутру. Чанакья стоял у входа во дворец, приветствуя почетных гостей. Сотня барабанщиков оглушительно приветствовала гостей, когда их колесницы въехали в город.

Царь Калинги был не так высок, как Паурус, но казался таким же сильным. Он носил бронзовый шлем, инкрустированный кошачьим глазом - камнем, который был астрологически благоприятен для него. На груди у него был кожаный жилет, бронированный железными ребрами. На поясе висел длинноручный меч. Он вышел из колесницы и был встречен Чанакьей. "Добро пожаловать в Паталипутру, о великий царь", - сказал он заговорщицки, а затем мягко добавил: "Я искренне надеюсь, что это царство будет благословлено твоим благосклонным правлением".

Паурус принарядился по этому случаю: на его бледно-желтом тюрбане красовалось павлинье перо, сделанное из изумрудов и сапфиров, чтобы соответствовать сине-зеленому оттенку оперения царственной птицы. Когда его огромная громадина сошла с колесницы, запряженной тройкой белых лошадей, Чанакья смиренно приветствовал его со сложенными руками. Добро пожаловать в Паталипутру, о божественный император", - сказал он, громко льстя тщеславному монарху. Затем он прошептал: "Я надеюсь, что Магадха будет процветать под твоим умелым правлением". Паурус улыбнулся. Я указал негодяю его истинное место, подумал он.

Когда оба государя расположились в своих роскошных жилищах, фигура в тени подошла к ним, чтобы встретиться с ними по отдельности. Я уже сказал Чандрагупте, чтобы он отказался от участия в борьбе за Магадху, - сказал Чанакья каждому из них. Царство не может остаться без головы. Если Чандрагупта не будет править, то бразды правления обязательно должен держать кто-то из вас". Чем доводить армии до столкновения, лучше пусть два великих монарха устроят поединок. Пусть лучший возьмет Магадху", - предложил он. Он знал, что это предложение удовлетворит тщеславие обоих мужчин.

Паурус протянул руку и достал свой меч. Он держал его с любовью, позволяя рукояти стать единым целым с его рукой. Он приготовил свою сталь, готовясь к последующему столкновению металла с металлом.

Калинга взял свой клинок в левую руку. Леворукость - это преимущество, подумал он. Большинство его противников теряли рассудок, когда сражались с ним. Они не привыкли сражаться с левшами, в то время как ему было очень удобно вести дуэль с правшами.

Двое танцевали вокруг друг друга в классическом стиле боевых искусств. Когда они кружились друг вокруг друга, то смотрели друг другу в глаза. Одно моргание могло определить, кто из них одержит верх. Когда оба воина наконец сцепились, от их столкнувшихся мечей полетели искры.

Наступила внезапная пауза в шуме, когда оба замерли в мертвой точке, каждый с клинком у горла другого. Застывшая поза продолжалась несколько секунд, пока Калинга не моргнул. Паурус бросил оружие вперед, но Калинга ловко оправился, используя движение на три шестьдесят градусов, чтобы отразить атаку. Паурус получил кровь, но не жизнь.

Оба антагониста усилили свои атаки, вкладывая все свои силы в борьбу до конца. Титаны знали, что поединок закончится смертью, но оба также понимали, что им нужно завершить бой - и быстро.