Напев Чанакьи: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Через несколько секунд угонщик взял трубку.

Я хотел бы подняться на борт", - сказал ему Икрам. Вам нечего терять и все можно выиграть. Если мы заключим сделку, вы выиграете. Если нет, у вас останется высокопоставленный заложник - министр внутренних дел Индии".

Вы можете приехать, но никто не должен вас сопровождать. Не надо изображать из себя высокомерных министров!" - ответил угонщик.

Пророк сказал, что как пальцы двух рук равны, так и люди равны друг другу. Подождите меня у входа в самолет - вы можете меня досмотреть. Я пришел с миром - мы братья-мусульмане!" - сказал Икрам.

Когда угонщик дал свое согласие, Икрам начал в одиночестве идти к самолету. На нем был наушник, который позволял ему поддерживать связь с командиром NSG и диспетчерской. Снайперы NSG держали в поле зрения дверь самолета, чтобы террорист или его сообщники не смогли выстрелить в министра внутренних дел.

Спецназовцы NSG подошли к самолету с тыла - со стороны слепой зоны. Пять групп незаметно поднялись по черным алюминиевым лестницам, чтобы попасть в самолет через аварийные люки под фюзеляжем. Диспетчерская вышка отвлекала внимание угонщика, обсуждая в мучительных подробностях протокол, по которому Икрам должен был подняться на борт самолета. Через десять минут, когда Икрам подошел к ступенькам, ведущим к самолету, угонщик стоял у двери и ждал, пока его досмотрят.

Тем временем спецназовцы NSG открыли аварийные двери и ворвались в самолет, крича пассажирам и членам экипажа, чтобы они легли на пол. Трое сообщников были мгновенно застрелены. Четвертый - их главарь - ждал Икрама у входа в самолет. К своему удивлению, он увидел, как министр внутренних дел достал из кармана снайперский пистолет и прицелился в него с асфальта.

Аварийные парашюты уже были активированы, и пассажиры и экипаж были немедленно эвакуированы, опасаясь, что самолет заминирован. Через пять минут коммандос передали по радио "Большой шлем" - кодовое название успешного завершения операции. Треск информации был передан в наушник Икрама, но на другом конце не было никого, кто мог бы ее принять.

Через несколько мгновений радиосигнал был отправлен премьер-министру. Четверо угонщиков уничтожены, заложники освобождены, шестеро ранены, министр внутренних дел погиб.

Менон сидел в гостиной Гангасагара и читал ему вслух новости. В пятницу по всему штату Уттар-Прадеш прокатилась волна скорби, большая часть штата была закрыта, чтобы оплакать покойного министра внутренних дел Индии Икрама Шайха. Его тело было доставлено на самолете ВВС в пятницу днем из Нью-Дели в его родной город Канпур для погребения. Ранее тысячи людей в столице отдали последние почести герою, который пожертвовал своей жизнью ради спасения заложников самолета IC-617, - прочитал Менон. Он посмотрел на Гангасагара в поисках реакции, но ее не последовало.

Он продолжил: "Икрам Шайх, погибший от пули угонщика в среду, был похоронен на мусульманском кладбище Багмари в Канпуре рядом со своими родителями". Похоронный кортеж министра внутренних дел пробирался сквозь толпы людей от его дома в крупнейших трущобах Канпура до стадиона Грин Парк, где тысячи людей, включая его убитую горем приемную дочь - Чандини Гупта, министра иностранных дел - и сотни государственных и национальных лидеров выстроились в ряд, чтобы отдать дань уважения одному из лучших министров внутренних дел Индии. Позже индийская армейская повозка доставила гроб с покойным к месту захоронения, когда тысячи сторонников отдавали последние почести. Полиция не смогла сдержать наплыв скорбящих, которые в нескольких местах сломали баррикады, чтобы прорваться к гробу. В сопровождении нескольких центральных министров премьер-министр возложил венки к телу, установленному в повозке. Он также встретился с Чандини Гупта, политической наследницей и приемной дочерью Икрама, и политическим союзником и наставником покойного лидера - главой АБНС Гангасагаром Мишрой. Премьер-министр обратился к людям с призывом не совершать самоубийств из-за скорби по ушедшей душе".

Гангасагар кашлянул. Менон перестал читать и поднял глаза. Он увидел, что глаза Гангасагара были влажными. Менон неловко продолжил: "Дороги между стадионом и местом захоронения кишели скорбящими, выстроившимися вдоль дороги, на крышах домов и на стадионе, чтобы попрощаться с человеком, умершим внезапной трагической смертью, с которой они до сих пор не могут смириться. Похоронная процессия медленно проследовала на стадион, где лидеры всех политических сил отдали дань уважения. Сотни машин следовали за украшенным цветами грузовиком, в котором находилось тело, задрапированное в национальный флаг. Рядом с телом приемного отца стояла Чандини Гупта, которая обращалась к людям с просьбой дать автомобилю возможность двигаться. Держа в руках национальные флаги, некоторые подбегали к грузовику, чтобы поближе рассмотреть гроб и утешить ее. В остальной части штата Уттар-Прадеш наступила тишина, нормальная жизнь остановилась. Школы, колледжи, офисы, магазины и предприятия закрылись в знак уважения к лидеру. Обычная утренняя суета отсутствовала, поскольку правительство объявило двухдневный выходной. Правительство штата объявило семидневный траур, а операторы кабельного телевидения сняли с эфира все развлекательные каналы".

Менон дошел до конца статьи. Гангасагар посмотрел ему в глаза и сказал: "Я должен быть жестоким, только чтобы быть добрым. Так начинается плохое, а позади остается еще худшее". Менон никогда не изучал Шекспира, иначе он бы понял, что его учитель процитировал Гамлета. Позвоните директору Разведывательного бюро. Мне нужно поговорить с ним", - сказал Гангасагар, направляясь к своей спальне.

Он тихо бормотал: "Ади Шакти, Намо Намах; Сараб Шакти, Намо Намах; Притхум Бхагвати, Намо Намах; Кундалини Мата Шакти; Мата Шакти, Намо Намах".

Я не могу говорить, потому что каждое слово, которое появляется, причиняет мне боль. Я не могу спать, потому что мне снова и снова снятся кошмары о его потере. Я не могу думать, потому что воспоминания преследуют меня. Я не могу есть, потому что не чувствую голода. Я не могу плакать, потому что, кажется, у меня больше не осталось слез. Я не могу видеть, потому что мои глаза застыли на одном лишь образе - образе моего приемного отца. Я не могу скорбеть, потому что он продолжает жить в моем сердце", - сказала Чандини, обращаясь к собравшимся скорбящим.

Я стою сегодня перед вами и прошу вас помнить о жертве, принесенной этой благородной душой - человеком, которого я с гордостью называю своим отцом. Хотя его больше нет с нами, его политическое и социальное наследие продолжает жить. Я посвящаю остаток своей жизни тому, что он делал лучше всего - вытирал слезы, наполнял пустые животы и заставлял людей улыбаться". Чандини не упомянула, что Икрам был еще и мафиози со взведенным курком.

Великие религии нашей страны слились воедино, чтобы создать это удивительное единство в многообразии, которое мы называем Индией. Я родилась индуисткой, но являюсь приемной дочерью мусульманина. Это был величайший дар, который Всевышний мог мне преподнести - он хотел сказать, что я не принадлежу ни к одной группе - я дочь Индии и принадлежу всем вам!" - сказала она, и слезы побежали по ее артистичному лицу.

Смерть так прекрасна - это великий улучшитель", - прошептал Гангасагар, сидевший в последнем ряду с Меноном. Умерев, Икрам добился для Чандини большего, чем когда-либо мог бы добиться, живя".

Хамида - ранее известная как Хамид - стояла возле магазина и щелкала языком. "Разве вы не хотите, чтобы мы благословили магазин?" - кричала она, жеманно размахивая своей фальшивой косой. Владелец магазина избегал смотреть на нее и ее спутниц из банды Сачлы Деви. Они выглядели просто отвратительно со своим аляповатым макияжем и мускулистыми телами, обтянутыми сари. Поняв, что ее угроза не привела к желаемому результату, оставшиеся евнухи начали громко хлопать и кричать, создавая шум, чтобы отпугнуть покупателей. Владелец магазина быстро пересмотрел свою позицию и попросил их благословения, разумеется, за определенную плату. Хамида мысленно прокляла свою судьбу и вспомнила тот насыщенный событиями день, когда она - пока еще была Хамидой - подошла к Икраму в мечети. Мальчик! Ты хочешь встретиться со мной? Выходи! махнул рукой Икрам. Через несколько недель после этой первой встречи Хамид снова встретила Икрама в мечети.

Я встретил Рашида из R&S Aviation, который дал мне работу. Но он хочет, чтобы я кое-что сделал... Я боюсь", - начал Хамид.

Почему ты боишься?" - спросил Икрам, которого разобрало любопытство.

Он хочет, чтобы я засыпал камешки в топливный бак вертолета. Это для того, чтобы саботировать машину вашей приемной дочери Чандиниджи. Пожалуйста, господин, помогите!

Успокойся, сынок. Делай то, что говорит тебе Рашид. С остальным я разберусь".

'Но-но, я не хочу попасть в неприятности...'

После ухода Хамида Икрам снял трубку и поговорил с директором Разведывательного бюро.

Его попросили устроить диверсию на вертолете Чандини", - сказал Икрам.

Давайте немедленно арестуем этого Рашида", - предложил директор.

Возможно, это не настоящее его имя. Кроме того, у него могут быть сообщники", - сказал Икрам. Нет. Пусть Хамид следует инструкциям Рашида. Пусть ваши люди будут готовы взять его и устроить представление. Я хочу, чтобы Хамид находился не в полиции, а у вас. Следите за Рашидом, чтобы мы могли достать не только его, но и всю его сеть".

Как ты допустил, чтобы Хамида передали Сачле Деви?" - кричал Икрам на директора Бюро разведки.

'А что я должен был сделать? Сказать Гангасагару, что я этого не сделаю?" - спросил директор.