‘И что же ты хочешь, чтобы я сделал?’
- Дайте мне рычаг воздействия на нее.’
—У меня нюх как у ищейки-он может вынюхать что угодно и где угодно. Но почему я должен тебе помогать?’
‘В ближайшие десять минут ты можешь стать свободным человеком. Подумайте о том, как хорошо было бы долго мыться, прилично поесть, крепко выпить и согреться в постели с женщиной.’
‘Недостаточно хорошо. Вам придется постараться, - проворчал репортер, ведя переговоры, но готовый принять предложение, лишь бы ему бросили еще одну кость.
‘А что, если я устрою самую большую операцию в твоей жизни?- спокойно предположил Менон.
‘У нее есть амбиции ... - начал он. - Меня не интересует будущее, - сказал Менон. - Садхви навещает его почти еженедельно— - сказал он. - Настоящее меня не интересует, - сказал Менон. ‘Тогда какого хрена тебя это интересует?- спросил репортер. ‘Ее прошлое.’
‘Мы попали в главную жилу, - взволнованно сказал репортер.
‘Расскажи, - холодно сказал Менон.
‘Когда наш премьер-министр был главным министром, его часто навещала одна дама. Часто поздно ночью.’
‘Крупная сделка. Если бы я положил конец женщинам, которые трахаются с бизнесменами или политиками, мы бы объехали весь гребаный земной шар.’
‘Если бы вы положили их рядышком, то очень устали бы, - пошутил репортер.
Менон пропустил шутку мимо ушей. Репортер откашлялся и продолжил: - Ну, кажется, эта дама— по—видимому, очень хорошенькая-часто навещала его, но в один прекрасный день исчезла. Пуф! Ушла.’
- Ну и что?- Та же самая женщина появилась в индуистском приюте два месяца спустя, беременная.- Откуда ты это знаешь?’
- Приют принял беременную женщину по официальной рекомендации главного министра—нашего нынешнего премьер-министра.’
‘А эта дама что-нибудь принесла?’
‘Конечно. Маленькую девочку.’
‘Что случилось с матерью и дочерью?- спросил Менон, внезапно очень заинтересовавшись.
- Мать собрала вещи и уехала. Дочь воспитывалась в индуистском монастыре, пристроенном к приюту.’
‘А что, если эта девушка имеет какое-то отношение к премьер-министру?’
- В спешке мать оставила открытку. Это был голос отца, спрашивающего о матери и ребенке. Пурохит был счастлив поделиться им со мной, когда я сказал ему, что могу организовать поступление его сына в медицинский колледж.’
Менон сделал пометку. Обещанное одолжение всегда должно быть исполнено. - И что же?’
- Это был премьер-министр. Он-ее отец.’
- Значит, садхви-его незаконнорожденная дочь?- недоверчиво переспросил Гангасагар.
‘Он уже был женат, с тремя детьми на буксире и блестящей политической карьерой впереди—он не мог принять ее, - ответил Менон.
‘Но где же доказательства?- спросил Гангасагар.
- У этой проныры-репортера есть открытка, в которой премьер-министр пишет ей и спрашивает о ней и о ребенке.’
‘Но это едва ли убедительное доказательство, - сказал Гангасагар, затем задумался, прежде чем задумчиво продолжить. ‘Но этого может быть достаточно для сенсации. А этот ребенок-она сама выросла и стала монахиней?’
‘Да. Отец и дочь никогда не обращаются друг к другу
как родня. Очевидно, она называет его ребенком. Шутка.- И как, черт возьми, он ее называет—мама?- Вообще-то да.’