— Дэвид Фэверли, — произнесла я, мой голос пронизывала уверенность, требовательность.
Она без колебаний набрала его номер.
— Мистер Фэверли, здесь ваша дочь. — Пауза. — Нет, сэр, мисс Смит…
Потом улыбнулась мне, когда закончила разговор.
— Он пришлет за вами кого-нибудь.
— Я сама дойду.
Та даже не попыталась остановить меня.
Я смотрела на свое отражения в зеркальных стенах лифта, такое непохожее на ту девушку, которая смотрела на меня в прошлый раз. Неужели я действительно так сильно изменилась? Как внутри, так и снаружи?
Я не была в этом уверена. Я ни в чем не была уверена. Потом глубоко вздохнула и заставила свое сердце успокоиться, когда двери со перезвоном распахнулись, и снова оказалась на административном этаже, среди кабинетов директоров и конференц-залов уровня совета директоров.
Еще один член бригады шейных платков направлялась вниз по коридору.
— Мисс Смит, я как раз шла за вами. Ваш отец ожидает в кабинете дальше по коридору и налево. Я провожу вас.
— Не стоит, — ответила я и ушла.
Я нашла его кабинет в самом конце коридора. Мистер Дэвид К. Фэверли. Генеральный директор.
Я постучала один раз, потом открыла дверь и сделала последний глубокий вдох, прежде чем протиснуться к его кабинет, словно слон в посудную лавку.
У него даже не было времени встать и поздороваться.
— Я знаю, — начала я. — Знаю, что мама соврала. Знаю, что она сказала тебе, что сделала… аборт. Я знаю, что ты не знал обо мне.
Его лицо стало бледным, очень бледным.
Точно таким же, как я представляла себе свое.
Точно такое, как было у моей мамы.
— Кэтти… Боже мой, я… — Он жестом пригласил меня сесть. Подняв телефон, тот кашлянул и набрал номер. — Отмени на сегодня все… да, все… мне все равно, он может подождать… спасибо. — Он положил трубку.
Я посмотрела в его окно. Небо было голубым. И всего лишь одно небольшое облачко. Просто хороший обычный летний день.
Он снова закашлялся.
— Это была… твоя мама? Она…
Я покачала головой.
— Карл.
Тот едва заметно кивнул.
— Карл, да. Конечно.
— Почему ты не сказал мне? — спросила я. — Ты мог бы сказать мне.
Он сцепил руки.
— Твоя мама переживала о том, как это отразиться на тебе. Она не хотела ворошить прошлое и была непреклонна с самого начала. Сказала, что мы должны начать все с чистого листа, чтобы не запутать тебя еще больше, чем это было уже сделано. — Он вздохнул. — Я согласился с этим.