— Возможно, ты так думаешь, — усмехнулась я. — Но не Верити! Не Оливия! Не мальчики! — Я вытерла угрожающие сорваться слезы. — Они ненавидели меня!
Он поднял руки вверх.
— И это тоже моя вина. Я не подготовил их, не предупредил, а просто попытался собрать вас всех вместе. Они были так же потрясены, как и ты, так же потрясены, как и я.
— Но я не это имела в виду! Я не была злобной, противной и жестокой.
— Я не знал, что они все настолько усложняли, — сказал он. — Пока не стало слишком поздно. К тому времени ты уже не хотела знать их, не хотела знать меня. — Он протянул ко мне руки. — Я не мог достучаться до тебя, Кэтти.
— Но ты и не пытался!
— Ты бы не позволила мне.
И он был прав, я бы не позволила. Этого было бы слишком мало, слишком поздно.
— Вся эта ситуация хреновая, — произнесла я. — Все эти извинения.
Он тяжело вздохнул.
— Нет, Кэтти. Это только так кажется. Это может стать началом. Новым началом. — Он протянул руки еще дальше через стол. — Именно этого мне и хочется. Больше всего на свете. Это то, чего я всегда хотел.
— Мы совсем не знаем друг друга…
— Мы можем лучше узнать друг друга. В этот раз постепенно. Как и нужно было, Кэтти. Только ты и я.
— Я не знаю…
— Ты ведь здесь, не так ли? Это начало…
Я пожала плечами.
— Столько плохих эмоций… столько ненужных плохих эмоций.
— Теперь это уже не имеет значения. Теперь это не должно иметь значения.
— Ты мог бы быть с моей мамой, — сказала я. — Если любил ее.
Он снова вздохнул.
— Любовь — сложная штука, Кэтти. Я любил твою мать так сильно, что у меня перехватывало дыхание, но я любил и Оливию. Она была матерью моих мальчиков, хорошей женщиной, на которую я мог положиться. — Его плечи были напряжены. Так напряжены. — Понимаю, что ты можешь не видеть их такими, но Оливия и Верити — хорошие люди. Они просто очень не уверены, они очень робки. У них колючие сердца. Не то, что у твоей мамы, да и у тебя тоже.
— Это что, комплимент?
Он улыбнулся.
— Ты всегда заставляла меня гордиться тобой, Кэтти, с самого первого момента, как я тебя увидел. Я просто сожалею, что ты так и не поняла этого.
Слезы жгли глаза, но я не позволяла им пролиться.
— Это должно быть постепенно, — проговорила я. — Я просто… не знаю, как это должно сработать… после всего этого времени…
— Как ты хочешь. Ты сама решаешь. Не как в прошлый раз, в этот раз все будет в твоем темпе, Кэтти, как ты захочешь.
— Я не думала, что в прошлый раз тебе было не наплевать.
— Ты и понятия не имеешь, насколько мне было не наплевать. Вообще не представляешь. — Его голос был грубым и сдавленным.
Я снова почувствовала себя неловко — неуклюжей в своем костюме, маленькой в большом кожаном вращающемся кресле.