— Это сложнее. Я просто не знаю. — Она вздохнула. — Я имею в виду, он все еще придурок. Он все еще бросил мою маму, все еще уволил ее. Он все еще тот парень с избалованными надоедливыми детьми, которые были чертовски злы со мной, он все еще тот парень, который пытался сделать меня той, кем я не являюсь, пытался сделать меня частью его семьи, а не узнать меня такой, какая я есть.
— А там есть какое-то «но»?
Она кивнула.
— Но он не бросал меня. Нет так, как я думала. Он даже не знал о моем существовании. Так как же он мог отказаться? Итак, как он мог быть рядом? Как он мог попытаться? Как я могу злиться на то, что он ворвался в мою жизнь, когда мне было десять лет? Он появился, как только смог. — Она уставилась в окно. — Я не знала его, да и не хотела знать. Я не хотела знать его, потому что не думала, что он хочет знать меня. Но я ошибалась. Я просто не знаю, к чему это приведет, как это все изменит. Это все такое… большое… такое… расплывчатое…
— Слишком много всего, что нужно осмыслить, Кэтти. Дай себе передышку.
— Как ты думаешь, Карл, что мне теперь делать? Что бы ты сделал?
— Это серьезный вопрос.
— Я знаю… но… — Она помолчала. — Я тебе доверяю.
— Я рад, но это не значит, что у меня есть правильные ответы. У тебя есть правильные ответы для тебя, Кэтти.
— А мне так не кажется.
Я протянул ее руку к своим губам и поцеловал пальцы.
— Ты умная, ты сильная. У тебя доброе сердце. Ты сделаешь правильный выбор.
— Все решения, которые я когда-либо принимала, были основаны на лжи.
Я покачал головой.
— Это не так. Твое сердце — это твое сердце, твоя душа — это твоя душа. Все это дерьмо с твоим отцом не меняет того, кто ты внутри, того, кем ты всегда была внутри.
— Ладно, значит большинство решений, которые я когда-либо принимала, основаны на лжи.
— Возможно, но сейчас это не имеет большого значения. Ты принимала самые лучшие для себя решения в то время и с теми фактами, которые у тебя были.
— Целый новый мир…
— Если ты этого хочешь.
Она вздохнула.
— Сейчас я не очень понимаю, чего хочу.
— Тогда начни с того, что ты действительно знаешь, и работай оттуда.
Я почувствовал, как она потянула меня за рукав, и у меня перехватило дыхание.
— Съезжай на обочину, — сказала она. — Впереди есть стоянка для грузовиков.
Я включил поворотник, направляя Range в сторону от дороги. Я поставил машину на нейтральную скорость и повернулся к девушке лицом.
— Что? — спросил я. — В чем дело? Что такое?
Ее глаза блеснули в последних лучах солнца, выразительные и смущенные.
— Я не знаю, чего хочу, Карл. Я не знаю, хочу ли я знать своего отца, или буду ли я разочарована, если узнаю, что он такой же придурок, каким я его и считала. Я не знаю, потеряла ли я что-то в детстве, потому что моя мама боялась позволить мне любить кого-то, кто не любил ее, и я не знаю, что это значит для моего будущего. Я не знаю, подрезала ли я себе крылья потому что поняла, что это нормально — довольствоваться тем, что не заставляю себя, не бросаю себе вызов, потому что бунтовала. Бунтовала против семьи, против которой была с самого начала. Я не знаю, хотела бы я того же, знала бы то же самое, делала бы то же самое, если бы знала больше, если бы знала, что я не нежеланная дочь.
— Тогда что же ты знаешь? — Я уставился на нее. — Почему мы здесь? Припарковались в такой глуши?
— Потому что я знаю тебя. — Она расстегнула свой ремень, и мой живот скрутило. — Потому что я знаю, что хочу тебя. Потому что ты единственное, что имеет для меня смысл прямо сейчас, ты и Рик. — Она потянулась ко мне, и я закрыл глаза. — Потому что ты такой прямолинейный, Карл. Потому что ты не уклоняешься от того, что ждет впереди. Потому что ты всегда рядом.