– Наговорила? Ты серьезно?
– О’кей. – Он с минуту подумал. – Это так очевидно?
– Родители еще не сообразили, что к чему, но это вовсе не значит, что всем остальным неясно, что происходит.
Он улыбнулся моим словам.
– Тебе действительно нравится Мэтти?
– Да, конечно, – нахмурился он. – А как иначе?
С чего начать?
Он повернулся и на этот раз посмотрел на меня внимательно:
– Ты недооцениваешь ее только потому, что она твоя сестра. А она умна, амбициозна, красива… – Он легонько толкнул меня ногой.
– Просто пытаюсь разобраться в твоих планах, Кит Годден. Она действительно подходит тебе?
– Ты мне не веришь, – сказал он. – Считаешь меня игроком.
– Я не знаю, что ты собой представляешь. – И это была правда. – И мне, в общем-то, все равно. – А вот это правдой не было.
Он закрыл глаза. Солнце высветило его идеальной формы бровь. Смотреть на него было все равно что смотреть через призму: при каждом ракурсе ты видишь нечто иное. Определенно одно: ты не можешь не смотреть на него. В каком-то смысле это был синдром Мэтти: он нуждался в том, чтобы на него смотрели, и потому делал все, дабы привлечь твой взгляд. И это напоминало мне хищные растения, издающие прекрасные запахи или очаровывающие яркими цветами. Он был очень приятным. Он приятно улыбался. От него приятно пахло. Мне ужасно хотелось лизнуть его руку.
В течение долгого времени никто из нас не произнес ни слова, и я решила, что разговор окончен. Но как только я опять задремала, он сказал, очень тихо, не открывая глаз:
– Но это вовсе не означает, что я не считаю тебя потрясающей.
Мои глаза распахнулись.
– И это правда.
Экстаз и возмущение.
– Ты другая. – Кит зевнул, вытянул руки над головой и улыбнулся: – Но это опять-таки не значит, что я не считаю тебя потрясающей.
Я стараюсь доверять своим инстинктам, хотя они, бывает, обманывают меня. Я посмотрела на свои пальцы, желая выяснить, дрожат ли они, потом обратилась к шее: а как ведет себя она? Я чувствую, когда на ней поднимаются волоски, а это случается, если я предвижу опасность, или когда я польщена, или осознаю свою исключительность, или полна радости бытия.
Сейчас я чувствовала себя польщенной, и особенной, и полной радости бытия. Вот только где-то вдалеке вспыхнул красный свет.
13
– Кто-нибудь видел Хьюго? – Мэл, как и все мы, чувствовал себя виноватым из-за того, что младшему Годдену уделялось слишком мало внимания. Но если по справедливости, это происходило вовсе не потому, что мы не старались.
Хьюго, хочешь сыграть в шахматы? Хочешь пойти поплавать? А в магазин? Как насчет прогулки? Поможешь с ужином? Хочешь почитать книгу? Это хорошая книга, она должна тебе понравиться.
Он никогда не отвечал «да». И разве кто-то способен вынести такое число отказов?
«Нет, спасибо», – говорил он. Или просто: «Не-а», или вообще молчал и лишь иногда отрицательно качал головой, словно страдал аллергией на контакты с людьми, аллергией на нас.
Мэтти считала его социально неуклюжим, не способным общаться, слишком надменным и к тому же фриком, и было жаль, что он оказался в комплекте с Китом. Мама и Хоуп говорили, что он просто застенчив. А папа вел себя как типичный мужчина – не замечал того, что происходит у него под носом.
– Хьюго? – спрашивал он. – Да он хороший парень.
О-ох.
Отношение братьев друг к другу беспокоило меня. Мы четверо могли сражаться как дикие звери, но только за нечто обычное – за какие-то вещи, за еду, за внимание. А Хьюго и Кит, казалось, искренне не любят друг друга, хотя Кит превращал это в шутку. Хьюго же этого не делал. Если Кит входил в комнату, Хьюго вставал и уходил.