– Мне тридцать один год, приятель. Самый подходящий возраст, между прочим. Сверься с первоисточником.
Кит поднял бровь. Хьюго, похоже, скучал.
– Я играл в «Гамлете» в школе, – заявил Кит. – Это было ужасно. Подростковая неуверенность в доме для вечно шатающихся.
– Что-что? В каком смысле шатающихся? – нахмурилась Хоуп.
– Просто шатающихся. В моей школе все постоянно шатались. Девушки в шелковых одежках шатались туда-сюда по урокам поэзии и сценической речи. Парни шатались за ними. Учителя шатались вокруг и следили, чтобы никто не дошатался до наркотиков или подростковой беременности.
Алекс хихикнул. Мама протянула руку и отодвинула от него вино.
– Примерно так, – сказал Кит и пошел по дорожке, откинув голову назад. Выражение его лица было самым что ни на есть серьезным. Выполнив идеальный разворот, как модель на подиуме, он пошатался обратно, изящно двигая руками.
– Прекрасное шатание! – сказал Малколм. – А, господь свидетель, я на своем веку повидал немало шатаний.
Хоуп посмотрела на него:
– Я не шатаюсь.
– Разумеется.
– А ты собираешься поступать в театральное училище? – спросила Кита мама.
Он пожал плечами:
– А что еще прикажете делать? Работать на Уолл-стрит? Податься в морские пехотинцы? Никто в нашей семье никогда не занимался чем-то полезным.
Тамсин не могла опомниться, узнав, какие большие роли в пьесах Шекспира:
– Ты действительно все запомнил?
– Всего «Гамлета»? Пьесу сократили, но она все равно была очень длинная.
– Далеко пойдешь! – фыркнул Мэл. – Может, станешь звездой пантомимы – специально для тебя поставят «Гамлета» без слов.
Солнце наконец скрылось за горизонтом, и стало темно – лишь на западе на небе оставались розовые и оранжевые полосы. Маргаритки и дрема отражали последние отблески солнца и светились в высокой траве подобно маленьким фонарикам.
Папа пошел в дом и вернулся с двумя светильниками. Свечи удалось зажечь лишь с пятой попытки, но потом желтые огоньки замигали в стеклянных подсвечниках, и все как-то сплотились вокруг них.
Мэтти сидела теперь по другую сторону от Кита и гипнотизировала его мечтательным взглядом.
Малколм взял у мамы вино, немного повозился со штопором и пустил бутылку по кругу, минуя Алекса.
Ночь брала свое, и на небе появились несколько бледных звезд.
– Посмотрите на луну, – сказала мама, и мы все повернулись и стали смотреть, как луна тихо поднимается в небе.
– Полнолуние было совсем недавно, – негромко сказал Хьюго, и я взглянула на него. Он был прав.
Мы сидели так целую вечность и вели разговоры, которые ни за что не вспомнишь потом. Хоуп прижалась к Малколму, Алекс лежал на земле и улыбался. Тэм почти заснула на плече у мамы, а Гомез иногда сонно тявкал. Кит и Мэтти сдвинули свои золотистые головы и что-то там бормотали, неслышное нам. Мама и Хоуп обсуждали свадебное меню, а папа и Малколм говорили о своем ежегодном плавании на лодке с парусом. Большое плавание всегда занимало целый день, но что еще делать летом?
Наконец Хоуп встала.
– Я домой. Постарайся не шуметь, когда вернешься. Кто завтра утром пойдет плавать?
– Я, – ответил папа.
– И я с вами, – поддержала его мама.