В пустынях Казахстана: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Взглянув мельком на ключик, я собрался идти к машине, чтобы продолжать путь. Но натуралисту могут встретиться неожиданности на каждом шагу. С травинки на травинку, слегка шурша крыльями, переползал большой, грузный шмель. Его черную грудь украшала желто-охристая перевязь, желтым было и основание брюшка, посредине располагалась широкая черная полоса, а ниже — ярко-белый кончик брюшка Шмель принадлежал к одному из широко распространенных видов и назывался бомбус-террестрис. Но где же видано, чтобы этот неутомимый труженик, вечно жужжащий крыльями, путешествовал по земле! Впрочем, шмель иногда взбирался на короткие травинки и с их вершины, пытаясь взлететь, перескакивал на соседние. Вскоре он попал на одиночное растеньице глухой крапивы, на котором уцелело с десяток скромных белых цветочков, и старательно начал их обследовать, запуская в кладовую нектара длинный хоботок.

Я заинтересовался странным поведением неутомимого труженика. Он, оказывается, очень сильно истрепал крылья, износил мохнатую шубку, постарел, но все еще цеплялся за жизнь, трудился, собирал для семьи цветень и нектар. Ему с такими крыльями уже нельзя, как прежде, ловко перелетать с растения на растение, и вот он, истощенный, близкий к концу своей жизни, и перекочевывает с места на место.

С чувством уважения я загляделся на этого маленького героя, до последнего дыхания выполняющего свой долг. В памяти невольно вспомнились когда-то очень давно прочтенные мужественные слова из сочинения Амиеля: «Что делать, когда все нас оставляет: здоровье, радость, привязанность, свежесть чувств, память, способность к труду, когда нам кажется что солнце холодеет, а жизнь как будто теряет все свои прелести? Как быть, когда нет никакой надежды? Одурманиваться или каменеть? Ответ всегда один — исполнение долга». Таков и наш шмель.

Шмель полакомился нектаром, потом запасся им в свой зобик, усиленно завибрировал крыльями, помогая ими своему старенькому телу, забрался на куст чингиля, оттуда ринулся в полет, набрал высоту и исчез. Я с восхищением смотрел на беззаветного труженика, все силы которого и жизнь принадлежали его маленькому обществу.

Теперь, кажется, больше нет ничего интересного у родничка и можно продолжать путь.

Я люблю горы Богуты за их суровый, пустынный облик, полное безлюдье, тишину и покой. Но пора взбираться на Богуты. Крутой подъем — и ручеек остается далеко внизу. Справа — Большие Богуты, 112 впереди — холмистое высокогорье, слева — Малые Богуты. Я съезжаю с дороги, спускаюсь на острый хребтик и останавливаю машину. Отсюда открывается величественная картина просторов пустыни. Вся северная часть горизонта занята синими горами Чулак-Тау В бинокль хорошо различимы знакомые ущелья Караспэ, Иргизень, Чулак-Джигде, Тайгак, Кзылаус, Унгуркура, Челбыр, Талды-Сай. Видны едва заметные черные пятнышки громадных курганов Бешатыр. Дальше к востоку идут синие горы Алтын-Эмель, увенчанные высокой вершиной горы Матай. Еще дальше к востоку простирается хребет Кояндытау, а за ним — снеговые вершины величественного хребта Джунгарского Алатау. Ниже цепи гор Чулак-Тау и Алтын-Эмель проглядывают сквозь дымку далей Малый и Большой Калканы с Поющим барханом между ними. Под ними едва заметная белая полоска реки Или. У подножия гор Богуты лежат голые красные, желтые, оранжевые горы Это все те же остатки позднетретичных озерных отложений. Рядом с хребтом на лёссовой почве — причудливый овраг из глубоких каналов, колодцев, рытвин. Местами высверленные водой коходцы уходят в землю и. проточив под нею каналы, открываются ниже узкими пещерами Над оврагом — заросли чингиля. Их заняла веселая компания черногрудых воробьев. Неумолчный гам и писк кажутся необычными в окружении этой суровой пустыни. Большой пологий ровный склон лёссового холма покрыт множеством равномерно по нему разбросанных зеленых, резко очерченных пятен. Что бы это могло значить?

Я перебираюсь через овраг. Пятна оказываются пышными куртинками полыни. Они выросли на месте колонии рыжехвостой песчанки. Грызуны изрешетили землю норами, и по ним в плотную лёссовую почву проникла весенняя вода. Здесь, на пологом склоне, ей негде, кроме этих нор, задержаться. Потом- тепло и влага дали жизнь растениям.

Рыжехвостая песчанка широко распространена в пустынях Семиречья. Зоологи считают ее врагом пастбищ за то, что она якобы уничтожает растительность вблизи своих колоний. Но никто не подумал, что этот «вредитель», оказывается, может быть и полезным Год за годом маленькие и неуемные в своих строительных делах грызуны делают почву скважистой, способствуют проникновению в нее воздуха и влаги изменяют ее структуру и удобряют ее органическими веществами. И вот налицо результат: на месте каждой колонии пастбище обогащено растениями.

Пустынны выжженные солнцем горы Богуты

Насколько сложна жизнь пустыни и как относительны о ней суждения!

В плотной лёссовой почве живет масса рыхлителей. В ней усиленно роет норки великая армия мелких беспозвоночных животных. Пустынные мокрицы делают многочисленные норки на голых участках пустыни, едва покрытых растительностью. Через несколько лет место поселения зарастает травами, кустарниками и мокрицам, любителям свободной поверхности приходится переселяться на новые места и вновь преобразовывать природу. А муравьи! Сколько их жилищ даже в самых бесплодных участках пустыни! Наклонишься к земле — везде, всюду увидишь этих неугомонных созданий, пронизывающих землю многочисленными ходами, камерами и залами. Муравьи — великая сила, без которой почва пустыни обречена на оскудение Первейший друг пустыни и слепушонка. Тот небольшой вред, который он приносит растениям, окупается с лихвой. Между тем мало кто подозревает о его полезной деятельности. Животные-рыхлители— друзья пастбищ пустыни, особенно когда эти пастбища несут большую нагрузку от домашних животных, сильно уплотняющих ее почву копытами. О них надо помнить, особенно когда человек вмешиваясь в исконно сложившиеся связи живых организмов, переделывает природу в соответствии со своими потребностями.

Странные обожженные солнцем горы! Голая земля, крохотные полынки да кустики боялыча, шапки солянок и над ними, как звездочки, горят желтые цветочки. Здесь скудна жизнь. Изредка выпархивают пустынные кобылки, да каменка-плясунья внезапно появится, облетит вокруг, присядет на землю, покланяется и так же неожиданно исчезнет И всюду курганы — печальные свидетели далекого прошлого.

Машина мчит нас дальше по плоскогорью между двумя Богутами.

Высота уже 1400 метров, и, хотя солнце печет немилосердно в тени прохладно, и воздух, чувствуется, свежее. В одном месте, где охристые каменистые хребты расходятся в стороны, уступая место холмистой межгорной равнине, из-за желтого бугра показались вершины деревьев. На фоне светлой, выгоревшей пустыни зелень растений такая ослепительно яркая! За бугром открылась впадина в пышных травах и развесистых ивах. Между деревьями со всех сторон широкой струей сочатся ключики. Ниже они собираются вместе и бегут по камням говорливыми ручейками среди зарослей солодки, верблюжьей колючки, молодого тростника и мордовника. Здесь чудесный влажный воздух, тень, прохлада и тишина. Весь этот зеленый мир замер, будто заснул. Может быть, потому, что сейчас полдень, жара. лишь иногда налетает порывами ветер, и тогда тонкие ветви гнутся, шелестят и серебрятся на них листья. С дерева сорвалась болотная совка. Села на — одно дерево, перелетела на другое, потом покинула лесок, скрылась в красных скалах жаркого ущелья.

Я обхожу рощицу и не могу не надивиться на ивы. Вот самая старая. Ее ствол в обхват около двенадцати метров, а в диаметре около пяти. Она почти сгнила, но боковые ветви еще живы, и одна из них, будто громадный толстый удав, извиваясь, застыла над самой землей. Другая ива в окружности около восьми метров и внутри с большим дуплом. Внизу еще два великана, но поменьше двух самих старых. А там идут еще меньше. Все деревья можно разделить по возрасту от самых старых до самых молодых на несколько рангов. Всего же ив немного, около двух десятков. В стороне от леска стоит еще одна большая развесистая ива и рядом с нею озерко. Кто-то очень давно построил высокий вал и провел сюда два ручейка. Вода в озерке чистая, прозрачная и холодная. Может быть, поэтому в нем никто не живет.

Деревья всюду носят величайшее множество следов порубок. Но, несмотря на увечья, они живут, живут давно, может быть, многие столетия. Чудится, как у этого же ручья, возле этих деревьев останавливались на отдых и охотник с луком, и воин на коне в кольчуге и с мечом.

В журналах можно прочесть сообщения о знаменитых деревьях-исполинах, деревьях-стариках, произрастающих в разных странах. Они взяты на учет, их охраняют местные власти, показывают туристам, ученые скрупулезно изучают их возраст о них пишут. В Мексике растет болотный кипарис. Его высота — около пятидесяти метров, окружность ствола— тридцать метров. Дереву-гиганту более двух тысяч лет. В Дании растут и охраняются как национальные памятники несколько тысячелетних дубов. В африканской тропической лесостепи растут самые долговечные из живых существ — деревья баобабы. Считают, что это дерево доживает до пяти тысяч лет. Недавно в Литве обнаружен двухтысячелетний дуб. Его ствол в обхвате равен двадцати метрам. Это дерево признано самым старым в Европе. В центре города Ладушкина Калининградской области растет восьмисотлетний дуб, живой свидетель битвы 1410 года и разгрома крестоносцев Тевтонского ордена польскими и русскими войсками.

Существует давний обычай связывать историю старых деревьев с памятью выдающихся людей. На Украине живут старые дубы-великаны Т. Г. Шевченко, Н. В. Гоголя, А. С. Пушкина, Петра Первого. В Горном Крыму в Тессели на бывшей даче Максима Горького сохранились рощи тысячелетних можжевельников, в парке санатория «Ясная поляна» ниже грота Льва Толстого растет тысячелетний пушистый дуб. Еще недавно под Ельцом, в Михайловском, на берегу большого пруда рос громадный старый дуб. Под ним, гостя у Стаховичей, любил отдыхать А. С. Пушкин. Ствол дуба обвивала цепь, под ним стоял бюст поэта в знак того, что это место, по преданию, навеяло поэту знаменитые стихи «У лукоморья дуб зеленый». В Крыму растет редкая по своей красоте тысячелетняя дикая фисташка. В течение многих веков она служила своеобразным маяком для кораблей, заходивших в бухту.

Верблюжья колючка

Оса-сфекс лакомится нектаром на мордовнике

На Украине такие деревья охраняются законом. В Польше все подобные деревья помечены знаками с государственной эмблемой и тщательно охраняются. Деревья-великаны довольно часты и в Средней Азии, их хорошо знает население, оберегает, ценит, а старики почитают священными.

Стары здесь и ивы, стар и ключик. Желтый бугор, поросший чием и сизой полынкой, не случаен среди каменистой почвы. Наносимая ветром пыль оседала веками и задерживалась зеленой растительностью. Может быть, поэтому здесь находятся холмики старинных могил из камней. Где же можно было захоронить покойника в этом царстве щебня и скал?

Рядом с рощицей высится коричневая гора с почерневшими на солнце камнями. Уж очень она хороша для наскальных рисунков. Да, на ней все те же традиционные рисунки козлов. Их оставили на камне несколько тысячелетий назад древние посетители и жители этого оазиса.

Для нас рощица после странствований по пустыне будто подарок. Здесь мы и проводим самые жаркие часы дня. А когда солнце начинает клониться к горизонту, расстаемся с ней. Впереди дальний путь.

И опять вокруг светлая пустыня и горы. Но вот слева среди желтых холмов у подножия скалистых гор снова ярко-зеленое пятно. Блестящие полоски пересекают его сверху вниз. Здесь зеленая трава, струится ручей, в небольшой лужице энергичные жуки-водолюбы, колышутся в потоке воды шнуры жабьей икры. Вода холодная, проточная, и икра сильно запоздала в развитии. Рядом была зимовка скота. Среди зелени властвуют два сорняка: софора лисохвостная и горчак розовый. Оба в последние десятилетия усиленно расселяются. Сюда они попали с сеном. Теперь нет ни одной зимовки без этих сорняков.

Горчак розовый