В пустынях Казахстана: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Пустыня пустынь

Около пятнадцати миллионов лет назад в этих местах плескалось громадное озеро. Частые ливневые дожди смывали в него землю. Здесь она отлагалась на дне в виде желтых красных и белых глин вперемешку со щебнем и камнями. Потом климат изменился. Озеро усохло, на его месте поднялись горы, донные отложения с них смыло дождями, сдуло ветрами. Но в некоторых местах они сохранились, хотя вода проточила в них ложбины и ущелья, а в понижениях их закрыло продуктами разрушения горных пород. Сейчас озерные отложения можно увидеть обнаженными рекой Чарын в среднем ее течении, на горах Катутау, Калканы, Богуты, Чулактау. Их больше всего сохранилось на одном участке южных склонов гор Катутау, где ныне их называют Белыми горами. Они представляют собой как бы музей далекого прошлого этого края.

Впервые я увидел Белые горы мельком и давно, когда путешествовал по реке Или на складной байдарке. Громадные, необычные, дикие и безлюдные, они манили к себе издалека и казались олицетворением извечного покоя пустыни Горы поразили меня своим величием. С тех пор я часто собирался их посетить, но все не удавалось. Незаметно минуло пятнадцать лет.

Весной 1974 г. я собрался наконец побывать в Белых горах. Но апрель был холодный и дождливый, из города не хотелось выбираться, и не верилось в возможность удачного путешествия Да и май выдался тоже 5 дождливым. Над городом небо чаще всего закрывалось тучами, а горы Заилийского Алатау были совсем из-за них не видны. Не верилось, что в пустыне уже весна в разгаре и, как всегда, поспешно росли и отцветали, сохли травы. Двадцатого мая, в день начала путешествия в Белые горы, в пустыне уже царило настоящее лето, вокруг простиралась сухая желтая земля, а в окна машины врывался горячий ветер.

Нас трое. Я и два моих спутника — Ирина и Сергей. Ирина — участник многих экспедиций, Сергей в пустыне впервые. С нами еще один член коллектива — молодой фокстерьер Кирюшка.

Спутник наших путешествий

В первый же день, экономя время, мы по асфальту проделали путь в двести с лишним километров, миновав город Капчагай, перевалили хребтик Архарлы, оставили позади себя поселок Сарыозек, пересекли перевал Алтынэмель, и, когда оказались на его южном склоне, перед нами открылись обширные и светлые дали пустыни, подернутые завесой тонкой пыли, сквозь которую едва проглядывали очертания лежавших на нашем пути гор Катутау. Здесь съехали в сторону с шоссе и остановились в одном из ущелий у маленького ручейка.

Вся наша длинная дорога первого дня путешествия была скучной, тянулась долго и однообразно. Жаркий ветер жег лицо, навстречу ему над самой землей широким фронтом на юг летели белые бабочки. Одну из них занесло в окно машины, и я узнал обычнейшую боярышницу. Бабочки совершали массовое переселение из высыхающей пустыни к далеким горам, где еще были свежая зелень и цветы. Бабочки страдали не только от голода, но и от жажды и доверчиво садились на растопленный солнцем асфальт, черный, блестящий, отражающий синее небо и похожий на воду. Они прилипали к нему и погибали под колесами машин.

На небольшом перевальчике хребтика Архарлы, название которого говорило о том, что в этом ныне усиленно выпасаемом месте, занятом зимовками скота, некогда водились горные бараны архары, бабочки находили спасение на редких отцветающих кустиках караганы. И еще вспомнилась минутная остановка машины возле небольшого ручейка в самом начале перевала Алтынэмель. Едва спустившись с подножки, я увидел муравья-бегунка. Он настойчиво атаковал небольшого слоника, хватал его за ноги, за усики, пытался их отсечь. Но слоник не робкого десятка, энергично сопротивлялся.

Один раз, вырвавшись, он заполз на травинку. В том месте, где жук как сквозь землю провалился, муравей обследует травинки, его движения лихорадочны, поспешны, кажется, уже нет ни одного крохотного участка, в котором бы он не успел побывать в поисках исчезнувшей добычи. Но травинок масса, всех не пересмотришь. Неудачей кончилась охота ретивого бегунка! Кончилось и время нашей остановки.

В ущелье, где мы устроились на ночлег, была зимовка скота, но животноводы откочевали, оставив основательно стравленную землю. Зеленело и цвело, вернее отцветало, только то, что было недоступно животным: колючие барбарис и карагана. Может быть, поэтому местность казалась угрюмой. Лишь тихо журчал ручеек. С гор доносилось квохтанье куропаток, да кое-где желчные овсянки распевали бесконечно однообразные и коротенькие песенки.

Я прошелся по ущелью. Животный мир его был беден. Пробежала одинокая чернотелка, муравьи-бегунки разыскивали на вытоптанной овцами земле скудную поживу. На цветках барбариса деловито трудились шмели да сидели ленивые жуки-бронзовки.

Мой фокстерьер, не найдя ничего интересного, увязался за чернотелкой, стал осторожно прижимать ее то одной, то другой лапой, с любопытством и величайшим вниманием, на которое только способна молодая собака, разглядывая со всех сторон диковинное существо Иногда он слегка хватал жука зубами, тотчас же и не без отвращения выплевывая его обратно. Перепуганный жук принял боевую позу, подобно зенитному орудию, нацелился брюшком кверху и. видимо, не без успеха, так как собаку вскоре стошнило.

В ущелье мы увидели громадный, размером почти с юрту, хорошо окатанный серый валун. Вероятно, его сюда приволокли ледники в далекие периоды похолодания климата. На валуне оказалась древняя тибетская надпись. Часть букв надписи была забита современными почитателями автографов.

Ночь выдалась душной и жаркой.

Рано утром, едва только над горами зарделась зорька, я поднял своих юных помощников, с великим неудовольствием расставшихся со сном, и мы, наспех позавтракав, спустились вниз в пустыню и понеслись по черной ленте асфальтового шоссе мимо величественного со снежными вершинами Джунгарского Алатау. В этом месте горы называются Кояндытау — «заячьи горы». Через сотню километров среди желтой пустыни неожиданно в ложбине показалось село Коныролен, утопающее в тополях, ивах и карагачах. Южная его окраина примыкала К северным склонам гор Катутау.

Здесь мы расстались с асфальтом, по извилистой и крутой неторной дороге забрались в горы. С обеих сторон дороги на светлых пустынных холмах виднелись величественные гряды черных оград-даек, сложенных из порфирита, изрядно покрытых черным загаром и лаком пустыни. Подобные дайки — идеальное место для наскальных рисунков, и я, предчувствуя обильную жатву, с карандашом и бумагой в руках помчался их обследовать. Но древний житель нашей планеты, очевидно, предпочитал отдавать свой досуг искусству там, где текла вода, были хорошие пастбища для скота и много добычи для охоты. Здесь же, на сухих холмах, нашли приют только редкие кустики таволги да курчавки. Рисунков было мало, и это несколько охладило мой пыл.

Как всегда, среди рисунков оказалось больше всего изображений козлов Я выбрал и скопировал самые интересные из них Вот козел в окружении каких-то знаков (1); со странными, повернутыми вперед рогами (2); стройный и сильный красавец (3); с рогами необычными, лировидно загнутыми (4); с длинным собачьим хвостом (5) и еще козлы — разным стилем (6).

На рисунках 7–8 у козлов утрированно длинные рога, а у одного из них они срослись верхними концами. Вероятно, это что-то означало. В рисунке 9 нетрудно узнать горного барана архара Толстенькая коза на рисунке 10 очень похожа на домашнюю. Кстати, в какой-то степени эти рисунки опровергают предположения археологов о том, что рисунки козлов выбивались с ритуальной целью, перед охотой и т. п. На домашних-то коз охотиться не приходилось.

Очень различны по стилю изображения оленя 11–13. Верный друг человека — собака тоже послужила сюжетом для рисунков. Тут или просто ее портрет (14), или она преследует козлов (15–17). Изумителен рисунок 18. Красавца козла гонит даже и не собака, а рысь или барс. Повстречался очень редкий рисунок медведя (19). Целая свора собак изображена на рисунке 20 причем самых разнообразных, с обрубленным хвостом или с хвостом закрученным калачиком, а также похожих по сложению на борзых.

Рисунок 21, пожалуй, изображает тигра. Мощное тело, длинный, с загнутым книзу кончиком хвост, спокойная и величественная поза. Хищник преследует козлов. Тигр раньше водился в изобилии в Казахстане, но давно исчез Очень интересны рисунки 22–24. На первом из них — ясное изображение балло: два камня, связанные веревкой. Его бросали на преследуемое животное. Обвивая ему голову или ноги, оно сковывало движения. Балло еще недавно употребляли на охоте аборигены Австралии. Каким-то орудием охоты пронзен один козел. Другой козел (25) пронзен стрелой. Ниже пораженного животного то ли вохк, то ли барс.

Рисунок козла (26) весь в глубоких точечных выщербинах. По нему стреляли из лука. Но для чего? Ради тренировки или ради совершения обычая, предшествовавшего охоте? Скорее всего второе.

Нашлось среди рисунков и несколько странных знаков, скорее всего родовая томга (27). Старательно выбита фигура (28), в которой без труда можно угадать черепаху. Похож на изображение скорпиона рисунок 29. Человек — творец рисунков только один раз высечен на камне рядом с собакой (30). Есть его изображения и на камне, испещренном мелкими рисунками (31). Один — верховой, другой — на поводу держит какое-то животное, третий — кверху ногами в ритуальной позе. Четко выписаны две фигуры в ритуальных позах в сложных головных уборах (32). Последний рисунок — два козла, столкнувшиеся друг с другом лбами (33).

За дайками подъем оказался еще круче, а дорога извилистей. Но вот перед нами перевал, перегретый мотор переведен на торможение, медленно охлаждается, и моему сердцу водителя от этого тоже легче. Вскоре спуск становится положе, а горы красочнее. Перед нами красные, оранжевые, желтые, синие участки неогеновых озерных отложений. Причудливо изрезанные, они очень живописны, и я сожалею, что солнце стоит высоко, освещение скрывает рельеф, а пейзаж от этого не фотогеничен.

Вокруг пустынно, никаких признаков человека. Хишь одна дорога напоминает о том, что здесь изредка ездят через горы. Но вдруг из-за ближайшей горки показывается стадо верблюдов, больших, несуразных, с длинными клочьями линяющей шерсти. Наш фокстерьер, впервые увидев чудовищ, устраивает истерику, воображая, вернее изображая из себя страшного зверя. Его истошный лай в какой-то мере действует на животных, и они, сбившись плотным табунком, останавливаются в нерешительности.

Вслед за верблюдами из-за гор показывается на коне приветливый старик аксакал. Он рад встрече, охотно отвечает на все вопросы и удовлетворив наше любопытство, тактично осведомляется о задачах нашего визита в эту глухую местность. Мы узнали, что скоро будут деревья, хорошая вода, а до Белых гор — «Ой-бой, очень далеко!»