– А ты помнишь голос из приёмника? – спросил Мориц. – Он был похож на голос фрау Волькенштайн.
Я кивнула.
– Может, мы ещё его услышим?
Неплохая идея. Я подошла к своей кровати, чтобы взять радиоприёмник, и подняла подушку. Но под ней оказалось пусто. Я сбросила одеяло на пол. Приёмника на постели не было. Я отодвинула кровать. Может, он завалился в щель между стеной и матрасом? Нет. Радиоприёмник исчез. Я почувствовала, что меня охватывает паника. Мы с Морицем плюхнулись на пол и принялись вертеть головами во все стороны. Никаких следов.
У меня навернулись слёзы. Мориц взял меня за руку.
– Мы его потеряли, – прошептал он. – Наш приёмник остался в Бедокурии.
Радиоприёмник
В коридоре послышались шаркающие шаги фрау Волькенштайн. Мы вскочили. Короткий стук в дверь, и вот она уже стоит в нашей комнате. На этот раз на ней была яично-жёлтая вязаная кофта – такая пушистая, словно из пуха цыплят, которых Себастиан Шнемилх держит в ящике под лампой у себя на кухне.
– Доброе утро, дети.
– Доброе утро, фрау Волькенштайн, – хором отозвались мы с Морицем.
Фрау Волькенштайн с шумом подняла шторы.
В комнату ворвалось солнце.
В его сверкающих лучах я не могла разглядеть, какого цвета на этот раз у неё глаза.
– Поторопитесь, – сказала фрау Волькенштайн. – Какао скоро остынет.
Она вышла и совершенно бесшумно закрыла за собой дверь.
У меня возникло дурное предчувствие: похоже, этот день не сулит нам ничего хорошего, сколько бы чашек шоколада ни ждало нас на кухне. Радиоприёмник пропал, а с ним и единственный способ связаться с папой.
– Камень или перо? – спросил Мориц.
– Камень, – ответила я.
Мориц кивнул.
Раньше папа каждое утро играл с нами в «камень-или-перо». Пока мама пила на ходу кофе, чтобы поскорее бежать в больницу, мы с папой усаживались за кухонный стол и не спеша завтракали. От папы пахло ночным дежурством, кофе, сахаром и табаком.
– Ну, везунчики, что вам предстоит сегодня?
Состроив рожу, он взмахивал рукой и доставал у меня из-за уха перо.
– Ох, Мерле, как ты могла спать с пером за ухом? Неужели тебе не было щекотно?
Мориц прыскал со смеху.
– Погоди, Мориц Нойман. Теперь твой черёд.
Папа быстро проводил ладонью по волосам Морица, и – глядь! – в его руке оказывался гладкий чёрный камешек.
– Ого, мой сынок растит камни у себя на затылке! Как же ты выучишь таблицу умножения, если у тебя камень в голове?
Папа клал камень рядом с пером на кухонный стол.
– А теперь, дорогие мои, решайте, каким будет этот день. Камень или перо?