Однако, говоря это, я вдруг почувствовала, что на самом деле не очень-то в этом уверена. Папа много чего допускал. Допустил же он, что мы теперь должны без него со всем управляться. И что мама теперь плачет по ночам. А Гезина Волькенштайн охраняет наш сон.
– Ну же, Мориц, помоги мне!
Мы вдвоём навалились на дверь, и она открылась. Со скрипом и стоном, как открываются двери, которые долго были заперты.
Эту дверь явно целую вечность не открывали. Мы с Морицем застыли на пороге. На миг нам захотелось вернуться назад, забраться в тёплые постели, натянуть на голову одеяла и заснуть.
Но этот миг быстро прошёл. Мы с Морицем вытаращили глаза от изумления: перед нами был очень необычный коридор с сапфирово-синими стенами, по которым непрерывно двигались золотые стрелки. Они бежали по стене, как красные буквы в витрине обувного магазина Полинга.
Мшисто-зелёный ковёр, мягкий, как облако, вёл в бесконечную даль, а мерцающие свечи разрисовывали потолок узором причудливых теней. Коридор был такой длинный, что мы не видели, где он заканчивается. Он постепенно сужался.
В десяти шагах от нас в синей стене блестела белоснежная дверь. Маленькая золотая стрелочка остановилась возле неё, словно хотела показать: надо туда войти.
От изумления мы потеряли дар речи. Мориц крепко держал меня за руку, а я крепко держала радиоприёмник.
Вдруг послышался треск и из динамика раздался низкий бархатистый голос – как у Гезины Волькенштайн.
Клыкастые тролли
«Добро пожаловать в Бедокурию, Мерле и Мориц Нойман, – произнёс голос из радиоприёмника. – Добро пожаловать в страну безграничных возможностей. Здесь каждый найдёт то, что ищет. Вы встретитесь с клыкастыми троллями. Они любят стихи и захотят вас испытать. Слушайте их внимательно, ведите себя дружелюбно и скромно, а главное – будьте начеку».
Я почувствовала, как ладонь Морица в моей руке задрожала. На лбу у него появились капельки пота.
– Клыкастые тролли, – прошептал он. – Я так и знал! Клыкастые тролли…
– Может, они всё-таки добрее, чем ты думаешь, – сказала я.
В самом конце – там, где коридор сужался, – мы различили маленькие точки. Они медленно, но верно приближались. Скоро мы услышали тихие голоса. Они пели какую-то песню, становились всё громче и отчётливее. Вот что они пели:
Теперь клыкастые тролли остановились напротив нас с Морицем. Пятнадцать человечков ростом с куклу. Они задрали головы и таращились на нас злыми блестящими глазками. Лица у всех были старые и сморщенные, а уголки губ угрюмо скривлены вниз.
– Здравствуйте, дорогие клыкастые тролли, – выдохнули мы с Морицем и попытались изобразить самую приветливую улыбку.
ответили клыкастые тролли.
У предводителя троллей была козлиная бородка. Он держался особенно неприветливо и брызгал слюной, когда говорил, – совсем как господин Полинг. Но поскольку он был таким коротышкой, слюна попадала нам лишь на колени, и это было не так противно.
Я покосилась на Морица. А Мориц – на меня. В глазах у него стояли слёзы.
– Я не умею говорить в рифму! – прошептал он. – А ты?
Я покачала головой. Вдруг меня словно осенило, я нашла выход!
– «К вам пришёл из леса я…» – шепнула я Морицу на ухо. – Помнишь, как ты перед Рождеством выучил наизусть стишок про Рупрехта?
Мориц озадаченно посмотрел на меня.
– Ну-ка, давай, расскажи его! – прошипела я. – «К вам пришёл из леса я…»
Мориц наконец понял меня и просиял. Он поспешно стал читать стихотворение:
Я одёрнула его:
– Не части, Мориц! Медленнее!