Пока мой брат своим милым голоском без запинки читал стихотворение про Рупрехта, клыкастые тролли подходили к нам ближе и ближе. Их угрюмые лица прояснились, злые глаза засветились. Они улыбнулись и стали осторожно пощипывать Морица за штаны.
читал Мориц. Предводитель клыкастых троллей шевелил губами, беззвучно повторяя за ним слова.
Предводитель клыкастых троллей поднял руку и сделал знак. Мориц замолчал. И клыкастые тролли тут же пришли в движение. Выстроившись в шеренгу по двое, они устремились прочь по синему коридору. Предводитель подмигнул Морицу, улыбнулся и сказал:
Он протянул Морицу руку, и тот её пожал. А я просто стояла рядом. Ну и хорошо, что клыкастый тролль не обращал на меня внимания, потому что, даже улыбаясь, он всё равно оставался отвратительным, и мне совсем не хотелось приближаться к нему.
Аромат шоколада
Клыкастые тролли вернулись не с пустыми руками. Они несли тарелки и миски, чашки и блюдца, полные разных сладостей, какие только можно себе представить. И все они были из шоколада.
Тут были медали из тёмного шоколада и тонкие плитки белого шоколада. Малина в белом шоколаде и бананы в тёмном. Шоколадки с карамелью, миндалём и лесными орехами. Шоколадные яйца со взбитыми сливками. Яблоки из красного и зелёного шоколада – на вид совсем как настоящие, словно только что с ветки. Воздушный пористый шоколад и тяжёлые шоколадные шарики с нугой. Светло-коричневые шоколадные зайцы и тёмно-коричневые медведи. Горячий шоколад в серебряном кувшинчике, от которого шёл пар. Чашечки из тёмного шоколада, наполненные белоснежными взбитыми сливками.
Предводитель клыкастых троллей щёлкнул пальцами, и его помощники расстелили роскошную, расшитую золотом скатерть на зелёном ковре и разложили все эти богатства. А для нас приготовили большие подушки и ждали, когда мы усядемся. Только когда мы сели, клыкастые тролли тоже опустились на ковёр.
В воздухе витал нежный аромат шоколада, откуда-то доносились звуки арфы.
Предводитель троллей откашлялся и сказал дрожащим голосом:
Мориц было потянулся к угощению обеими руками, но меня вдруг охватило тревожное предчувствие – словно в голове громко и пронзительно завыла сирена.
– Братец, не ешь! А то они превратятся в диких зверей и разорвут тебя на части, – предупредила я.
Мориц недоумённо уставился на меня:
– Что снова не так?
– Это же испытание! Помнишь, голос из приёмника нас предупреждал: они захотят нас испытать. Тролли любят скромных детей, так голос сказал.
– И что нам теперь делать? Ничегошеньки так и не попробовать?
– Нет, это будет невежливо. Просто нам надо держаться поскромнее. Ты же знаешь, как это. Представь, что мы в гостях у Шульце-Бётелей.
Господин Шульце-Бётель и его жена прежде были нашими соседями. Детей у них не было, зато были две собаки – Дженни и Джонни, страшно кусачие. Мы этих псов обходили за версту, чтобы они не лаяли и не рычали. Дженни и Джонни разрешалось всё: они спали в хозяйской постели, сидели на детских стульчиках за общим столом и уплетали мясное рагу из фарфоровых мисок.
По праздникам фрау Шульце-Бётель всегда приглашала нас на пикник: во-первых, чтобы показать, какая она добрая в глубине души, а во-вторых, чтобы, воспользовавшись случаем, нас хорошенько расспросить.
Даже если погода была прекрасная, это всё равно был самый ужасный вечер за лето. Мы усаживались на новый плетёный диван из ротанга в их саду и должны были отвечать на все вопросы фрау Шульце-Бётель. Нам нельзя было пошевелиться, ведь Дженни и Джонни не спускали с нас глаз. Собаки неподвижно сидели перед нами и следили за каждым нашим движением своими злыми янтарно-жёлтыми глазами.
– Только не набрасывайтесь на еду, – предупреждала нас мама. – Наесться досыта сможете и дома. Одну колбаску да стакан лимонада – и достаточно. Иначе соседи решат, что вы нескромные дети.
– Ладно, – вздохнул Мориц. – Притворюсь, будто мы у Шульце-Бётелей. Но только ради тебя.
Мы взяли по шоколадной карамельке, поднесли их, растопырив пальцы, ко рту и долго-долго сосали.
Клыкастые тролли сперва недовольно заворчали, а потом принялись нас подбадривать:
Мы переглянулись, и оба поняли: что-то здесь не так.
Нападение