Еще одна неожиданная область применения: технология CRISPR может устранить кризис, назревший из-за резистентности к антибиотикам. Человек постоянно разрабатывает новые антибиотики, но бактерии параллельно изобретают новые и все более совершенные способы выживания, вследствие чего антибиотики прекращают действовать.
Пока, судя по всему, впереди идут бактерии: они мутируют и вырабатывают резистентность быстрее, чем мы придумываем новые антибиотики. Но у нас появилась технология CRISPR, в основе которой – система, позволяющая бактериям защищаться от вирусов. Однако с тем же успехом CRISPR можно использовать и для изменения самого вируса, чтобы он более эффективно умерщвлял инфицированную бактерию. Уже запущено несколько исследовательских проектов, которые разрабатывают эту тему в прикладном плане. Это отнюдь не означает, что война между нами и бактериями закончится, – в нашем арсенале просто появится новый вид оружия[183].
Список забавных и пугающих сценариев можно дополнять до бесконечности. Читать о новых перспективах безумно интересно, даже учитывая, что от реальности они подчас слишком далеки. Возможно, миролюбивые темно-зеленые люди с аллергией на мясо так никогда и не колонизируют Марс, но сама эта гипотеза уже открывает двери для тысяч новых больших и малых преобразований.
Мы возвращаемся к основным этическим вопросам: правильно ли принимать решение о том, какими мы должны быть? Из каких людей должно состоять наше общество? И кто имеет право принимать подобные решения?
До недавнего времени ответы могли быть самыми разными. И ученые, и политики охотно говорят о широком общественном консенсусе и о нежелании идти против воли социума. Но, несмотря на то что возможность генетической модификации человека обсуждается все 40 лет, прошедших с момента рождения первого генетически модифицированного животного, вопрос стал по-настоящему животрепещущим только сейчас. Сегодня действительно пора определяться.
«Проблема в разном отношении к генетической модификации, – говорит Джекки Лич Скалли. – Так будет всегда и в любом обществе. Одни будут требовать полного запрета, другие – призывать поощрять и по возможности никак не регулировать. Я думаю, что в разных странах будут приняты разные правила. Кроме того, обсуждение этих вопросов усложняется в силу сложности самой науки. Реальные возможности генетики легко преувеличить».
На данном этапе большинство стран склоняются к введению жесткого регулирования применения генных технологий и к использованию их только в экстремальных случаях. Но подобный подход рискует обречь множество людей на страдания, которых можно было бы избежать, при этом люди со средствами будут уезжать в страны с другими законами. Есть опасность и другой крайности: носителям некоторых мутаций запретят иметь детей или обяжут их предварять беременность тестированием эмбрионов. Европа, памятуя о позорном опыте принудительной стерилизации, вряд ли примет этот стандарт, но для Китая с его политикой регулирования рождаемости на семью это вполне допустимый путь.
«Всегда будут люди с так называемой инвалидностью, и мы должны строить такое общество, в котором могут жить и они», – уверена Джекки Лич Скалли.
По данным ряда европейских исследований, уже сейчас родители, и прежде всего матери, решившие оставить ребенка с заранее определенными функциональными нарушениями, сталкиваются с презрительным отношением со стороны окружающих и испытывают чувство вины. Их критики полагают, что решение родить нездорового ребенка неверно и не следует помогать таким семьям из средств налогоплательщиков. Есть опасность, что в обществе с развитыми генными технологиями подобная позиция получит еще более широкое распространение: поддержка людей с врожденными или приобретенными функциональными нарушениями снизится, и им придется жить в неприспособленном для их нужд социуме. Мы можем создать общественный климат по образцу «Гаттаки», но одновременно генные технологии дают нам шанс не оказаться в антиутопии[184].
Послесловие. Вы страдаете от веснушек?
В детстве я любила сериал о Пеппи Длинныйчулок, одну сцену из которого отлично помню до сих пор: Пеппи, Томми и Анника гуляют по городу и останавливаются у большой вывески рядом с магазином косметики, на которой написано: «Вы страдаете от веснушек?» Пеппи решительно открывает дверь, подходит к прилавку и заявляет: «Нет, я не страдаю от веснушек!» – «Деточка, но у тебя же все лицо в веснушках», – отвечает обескураженная продавщица. Но Пеппи не отступает: «Да, но я от них не страдаю, напротив, они мне очень нравятся!»
Я, видимо, унаследовала веснушки от деда по матери. У него их было столько, что они наползали друг на друга. Я не застала деда рыжеволосым, но бабушка рассказывала, что впервые увидела его, когда он, рыжий и веснушчатый, стоял на лестнице и красил стену дома в ярко-розовый цвет. Зрелище, судя по всему, ее потрясло. Помимо веснушек, мне достались рыжие волосы и голубые глаза. Я плохо переношу солнце, что передалось мне и от деда по матери, и от отца. Сколько бы я ни загорала, моя кожа не темнеет, а только краснеет, еще гуще покрывается веснушками и начинает болеть. В подростковом возрасте мне однажды пришлось пережить из-за этого очень неприятную историю.
Но все эти качества подразумевают кое-что еще, что способно повлиять на мою жизнь. По сведениям, рыжеволосым людям требуются более сильные дозы операционного наркоза. Зато в сравнении с другими на нас быстрее действуют меньшие дозы болеутоляющих средств.
Моя светлая кожа легко образует витамин D. Но серьезнее всего то, что мои веснушки значительно повышают риск рака кожи.
Мне нравятся и мои веснушки, и цвет волос, и розоватый оттенок кожи. Это фундамент моего «я», я никогда бы не согласилась изменить это. Даже когда я крашу волосы, я выбираю еще более рыжий тон.
В процессе написания этой книги я задумалась: делает ли повышенный риск рака кожи мои рыжие волосы достаточно негативным качеством, чтобы мои родители его отбраковали? Ни у моей мамы, ни у отца нет рыжих волос, и, если бы им пришлось выбирать эмбрион или проводить генетическую модификацию ребенка, они, возможно, отказались бы от мутации гена MC1R. Варианты этого гена делают человека рыжеволосым – а я с большой вероятностью являюсь его носителем[185].
Где же проходит граница этически допустимого при отказе от генов, которые могут вызвать болезни и проблемы? В некоторых случаях врачи, эксперты по вопросам этики, ученые и родители делают выбор легко, например, если речь идет о защите ребенка от гарантированно смертельного заболевания. Но многое занимает пограничное положение: повышенный риск онкологии, сердечно-сосудистых заболеваний или ранней деменции. Угроза жизни. Дальше еще сложнее – высокая вероятность потерять слух или зрение. Жизнь многих незрячих или глухих замечательна. Можем ли мы отвергать или генетически изменять эмбрион с высоким риском повреждения слуха или зрения?
Сама мысль, что можно отбраковать ребенка из-за рыжих волос, абсурдна. Но где проходит этическая граница? И кто должен делать выбор?
Кроме того, если генетическая модификация и редактирование генов станет для будущих поколений общедоступной нормой – вроде выбора сильной школы и прочих действий, с помощью которых родители сегодня обеспечивают ребенку хороший старт, – возникнет главный экзистенциальный риск. Он касается не только ошибок или непредвиденных побочных эффектов. Наибольшая опасность заключается в том, что мы лишаем себя позитивных генетических сюрпризов. Перестраховываясь и выбирая только благоприятные варианты генома, мы прекращаем изменяться и развиваться – и мы никогда больше случайно не обзаведемся новыми положительными качествами. Вероятно, нам удастся избежать многих заболеваний, смертей и мучений, но при этом мы отбракуем детей, которые могли бы изменить мир, потому что у них была предрасположенность к онкологическим заболеваниям. В таком мире никогда больше не родятся ни Стивен Хокинг, ни Ада Лавлейс[186].
В то же время благодаря генетике мы можем получить фантастические возможности как для лечения и профилактики болезней, так для и нашего самосовершенствования – и глупо от них отказываться. Родись я позже, я бы могла сохранить веснушки, но получить защиту от солнца или, почему бы нет, красивую зеленоватую кожу, которая гармонировала бы с рыжими волосами и была способна к фотосинтезу. По крайней мере один взмах генетических ножниц я бы точно одобрила: мне бы очень хотелось избавиться от необходимости носить очки. И, несмотря на то что многое в грядущем генетическом мире выглядит отталкивающим, мне очень хочется увидеть это удивительное будущее. Во всем мире многие интеллектуалы, среди которых Стив Джобс и Юваль Ной Харари, говорят, что мы живем в век биологии. В XX веке произошла революция физики: от электричества и двигателя внутреннего сгорания до ядерного оружия и полетов в космос. В новом столетии столь же стремительную революцию обеспечат биология и генетика[187]. У нас уже есть набор первых грубых инструментов для перестройки наших генов. CRISPR можно, пожалуй, сравнить с бронзовым топором, который пришел на смену прежним каменным орудиям. Однако надо помнить, что, хотя у нас и есть теперь этот чудо-инструмент, мы только начинаем понимать принципы работы нашего генома. Мы обзавелись новым отличным молотком, но это отнюдь не значит, что решить все проблемы можно исключительно забиванием гвоздей.
Знания о генах и генетике накапливались почти одновременно с развитием и проникновением в нашу жизнь компьютеров и интернета. И эта параллель сыграла большую роль в формировании нашего отношения к собственному телу. Мы говорим о генетическом коде и о программировании клеток для новых целей. Биохакеры тоже во многом черпают вдохновение у компьютерных взломщиков и утверждают, что генные технологии вызовут революцию того же типа. В этих словах скрыто новое видение нашего тела: человек как код, который легко перепрограммировать, или человек как комплект заменяемых частей, которые можно постоянно оптимизировать, заменяя устаревающие версии на новые.
Мечта об оптимизации человека опасна. Относясь к себе как к машине, человек действительно рискует сократить себя до машины, до лишенного сложности набора легко определяемых компонентов, в котором понятна малейшая деталь, потому что она запроектирована и сконструирована инженером. Нет ничего неизвестного, неожиданного, все загадки отгаданы. Но наш геном – спутанный клубок, и мы только начали дергать за нити. Воспринимая себя как машину, а не как животное, человек рискует пропустить предстоящее увлекательное путешествие, свернуть не туда. В нашем фокусе – колесики и винтики, тогда как мы могли бы исследовать таинство[188].
Наши представления о генах, их действии и влиянии на прочие явления биологии по-прежнему крайне ограничены и напоминают первые наброски карты мира, сделанные в Европе в XVI веке после возвращения из Америки Колумба.
Именно поэтому «путешествие» представляется мне более точным сравнением, чем «компьютерный код». Компьютер – это сконструированный нами аппарат, нечто понятное и изученное до последней детали. В биологии же все иначе, несмотря на то, что язык внутри молекулы ДНК действительно напоминает программный код.
Мы по-прежнему очень мало знаем о том, что происходит в наших клетках и какими на деле окажутся эффекты от манипуляций с генами. Разумеется, это не аргумент в пользу прекращения усилий – наоборот. Но повод действовать осторожно и мягко есть, потому что нам многому еще предстоит научиться. И мы обманем себя, если скажем, что уже освоили эту систему. Мы находимся только в самом начале головокружительного приключения[189].
Примечания
Здесь вы найдете список источников, которыми я пользовалась, книг на затронутые темы, а также некоторые более развернутые комментарии к основному тексту.
Предисловие. Слом эпохи
Благодарности
Когда я писала свою первую книгу, я была уверена, что муки творчества, от которых страдают другие авторы, меня никогда не коснутся, поскольку я работаю с научно-популярными темами и не могу считаться «настоящим» писателем. Разумеется, я ошибалась.
Опыт первой книги, впрочем, не помешал мне приступить к этому проекту с теми же представлениями: со второй книгой привычных писательских сложностей у меня уж точно не будет. Но я снова заблуждалась: эта книга писалась долго и довольно сложно.
[183] Исследователи надеются, что вирусы, модифицированные с помощью CRISPR, помогут решить проблему резистентности бактерий к антибиотикам: «CRISPR Edited Viruses Are the New Enemy of Superbugs». Jessica Miley. Interesting Engineering. 23 мая 2019 г. (https://interestingeng-ineering.com/CRISPR-edited-viruses-are-the-new-enemy-of-superbugs).
[184] Часть проблематики использования генных технологий упирается в выбор положительных или полезных качеств. И здесь смена угла зрения иногда бывает полезной. Статья, где, в частности, объясняется, почему люди с физическими функциональными нарушениями могут быть лучше приспособлены для полетов в космос: опорожнение калоприемника в космосе происходит гораздо легче, чем дефекация: «It’s Time to Rethink Who’s Best Suited for Space Travel». Rose Eveleth. Wired. 27 января 2019 г. (https://www.wired.com/story/its-time-to-rethink-whos-best-suited-for-space-travel/).
[185] Веселая и довольно легкомысленная новостная статья о генетических особенностях рыжеволосых; мне особенно нравится название: «Science Shows Redheads Have Genetic Superpowers» («Наука доказала, что рыжеволосые обладают суперсилой»). Susannah Cahalan. New York Post. 2 декабря 2017 г. (https://nypost.com/2017/12/02/science-shows-redheads-have-genetic-superpowers/).
[186] Стивен Хокинг не родился бы из-за диагноза БАС, о математике Аде Лавлейс судить сложнее, но ее ранняя смерть от рака матки позволяет предположить, что она была носителем гена, повышающего предрасположенность к онкологическим заболеваниям.
[187] Харари сравнивает биологическую революцию с физической в своих книгах:
[188] Вера в то, что человеческий мозг и тело – это компьютер, порождает проблемы, о которых говорится в статье «The Body Is Not a Computer – Stop Thinking of It as One». Kristen Brown. Gizmodo. 12 мая 2017 г. (https://gizmodo.com/the-body-is-not-a-computer-stop-thinking-of-it-as-one-1795067037).
[189] Если вы дочитали до этой строчки, вы точно заслужили кусочек торта! Рецепт отличного шоколадного «Захера» ждет вас здесь: https://www.seriouseats.com/recipes/2012/01/sachertorte-vienne-se-chocolate-cake-apricot-recipe.html.