Я спрашиваю, что он может сказать тем, кого волнуют эти вопросы. «Пациенты боятся умереть – они не боятся собственно терапии или CRISPR-технологии, вот что важно. Здоровый же человек боится CRISPR, а не смерти, потому что попросту не верит, что может умереть. Но больной должен иметь право сказать: “Я хочу попробовать и это”».
Пока такой выбор им дает только Китай. Другие виды иммунотерапии применяются в других странах, но эксперименты с CRISPR проводят пока только здесь. Точное число всех исследовательских медицинских программ в мире назвать невозможно, но хорошим ориентиром служит американский интернет-ресурс clinicaltrials.gov, на котором власти США ведут реестр всех научных программ, причем не только американских: этой базой данных пользуются во всем мире. В списке Clinical Trials – примерно 230 000 исследований из 195 стран. Расширенный поиск с упоминанием технологий CRISPR выдает около 20 программ, которые осуществляются в Китае и в последние годы нацелены преимущественно на лечение различных видов рака[118]. В принципе все они являются вариантами программы Ву Шисю и предполагают изменение способа, каким иммунная система (прежде всего Т-клетки) реагирует на раковые клетки. Первое исследование началось, по-видимому, еще в 2015 г., но большинство стартовало в 2017-м или 2018-м. Доступ к результатам пока ограничен. Следует также помнить, что Китай проводит намного больше исследований, чем те, что занесены в реестр[119].
«Их много, очень много. Насколько я знаю, только в моей провинции этим занимаются порядка 20 ученых. Некоторые самостоятельно, другие в сотрудничестве с предприятиями с государственным финансированием. И число их стремительно растет», – говорит Ву Шисю. Но из всех программ региона только его зарегистрирована в американской базе данных.
Генные технологии – область новая и сложная, и я спрашиваю Ву Шисю, понимают ли сами пациенты, на что они действительно соглашаются. «Да, тут нет никаких проблем, – не задумываясь отвечает он. – Они знают, что это, и приезжают именно за этим. Большинство больных не из этого госпиталя, сюда едут со всего мира. Не только из Китая, но и из Америки, Индии, Польши и множества других стран. К нам обращаются многие, но не многие могут приехать», – рассказывает Ву Шисю.
Слово берет Чжао Жупин, лечащий врач Чэн Шуфан. Отвечать на запросы из-за границы – его обязанность.
«На прошлой неделе мы получили письмо из Дании», – сообщает он. А недавно в клинике успешно пролечили больного из Индии. Чжао Жупин достает телефон и показывает мейлы, которые непрерывно шлют в клинику желающие принять участие в тестировании. Обращаются больные и их родственники, врачи и руководители клиник. «Я не всегда успеваю отвечать», – сокрушается доктор. Письма людей, которые отчаялись выздороветь с помощью признанных методов лечения, идут потоком.
Сама иммунотерапия с применением CRISPR бесплатна, если у пациента достаточно сил, чтобы преодолеть дорогу. Врачи должны также предварительно проверить состояние пациента, поскольку он является участником исследования и должен соответствовать определенным критериям. Но за все прочее – пребывание в госпитале, врачебный уход, капельницы, анализы и т. д. – платить надо. Чжао Жупин отказывается сообщать конкретные цифры, они могут варьироваться, и он не хочет указывать верхний предел, но называет нижний, предполагающий, что пациент достаточно здоров, чтобы не оставаться в клинике, и нуждается только в CRISPR-терапии. В этом случае расходы составят около 20 000 юаней[120]. Но для тех, кому нужен дополнительный уход и пребывание в стационаре, то есть практически для всех, сумма, по словам Чжао Жупина, увеличивается во много-много раз.
«Они очень верят в нас. И смотрят на нас как на богов», – добавляет Ву Шисю.
Здесь есть еще одна этическая проблема, характерная для подобных исследований. Поскольку Ву Шисю и его коллеги пока не опубликовали результаты своей работы, не существует и способа объективно оценить их действия. Увидеть и понять я могу только следующее: в госпитале предлагается лечение; проверить, что пациент получает именно то лечение, о котором говорится, нельзя; некоторым пациентам лечение помогает. Нужно отметить, что в последние годы во всем мире появилось огромное число «клиник», предлагающих «экспериментальные методы лечения», которые на деле являются чистым мошенничеством. В лучшем случае больные получают инъекции безвредного физраствора, в худшем – опасный коктейль из клеток и химикатов[121].
Трудно осуждать желание врача дать надежду на выздоровление. Лечение в этом госпитале обойдется отнюдь не в астрономическую сумму, а наглядные результаты – то, что терапия помогла чуть менее чем половине больных, – свидетельствуют о серьезном подходе к исследованию. Но даже если пациент получает инъекцию идеально модифицированных клеток, мы по-прежнему не уверены, будет ли это работать в дальнейшем. Есть риск, что время и деньги будут потрачены зря, а надежда окажется пустой. Тем не менее каждый случай исцеления – это лучше, чем ничего, а без цели и без исследований такого типа наука не может двигаться вперед. Ее путь неизбежно пролегает через страдания и разбитые мечты пациентов, умирающих после тестирования новых методов, даже если в конечном итоге все это когда-нибудь принесет отличные результаты.
Есть основания надеяться, что модификация с использованием CRISPR-Cas9 станет новым и эффективным способом борьбы с раком. Это было бы прекрасно. Но метод может стать и просто новым элементом общего терапевтического арсенала, куда входят лучевая терапия, цитотоксические вещества и другие виды иммунотерапии, которыми уже пользуются врачи.
Существует также еще один тип генетически модифицированных иммунных клеток, применяемый для лечения рака, – CAR-T. Наиболее вероятным сценарием мне представляется тот, при котором мы получим не универсальный, а дополнительный рабочий инструмент.
«Благодаря CRISPR-Cas9 изменение генома стало более простым и точным процессом. Но в будущем, возможно, появятся и другие генные технологии. CRISPR-Cas9 – это лишь один шаг в научном движении вперед», – подводит итог Ву Шисю.
Мои впечатления от визита в госпиталь Ханчжоу относительно позитивны – с точки зрения и сегодняшнего дня, и будущего развития. Хотя, разумеется, здесь есть проблемы. И прежде всего это свойственная таким программам поспешность выводов, а также отсутствие или недостаточность этического контроля. Однако когда осенью 2019 г. я снова обратилась в госпиталь, чтобы получить свежие данные, выяснилось, что программа закрыта и в госпитале больше нет ни одного пациента.
«Из-за этого инцидента с младенцами», – объясняет мне Ву Шисю в письме, имея в виду эксперимент Хэ Цзянькуя. После рождения генетически модифицированных близнецов и последовавшего общественного резонанса ситуация в Китае стремительно изменилась, и, хотя программа Ву Шисю не имела никакого отношения к модификации эмбрионов, она, как и большинство других, связанных с технологией CRISPR, была остановлена. Чэн Шуфан умерла, несмотря на обнадеживавшие показатели, но двое пациентов полностью излечились. Ни один научный журнал пока не согласился опубликовать результаты.
Исследование госпиталя Ханчжоу, таким образом, остается не более чем опытом, на основании которого можно получить лишь косвенные доказательства. Но тот факт, что CRISPR – эффективная, недорогая и простая технология, позволяет предположить, что в будущем возможности ее использования, вопреки существующим сложностям, выйдут за рамки терапии онкологических заболеваний.
8. Панацея
На вопрос журналиста New Scientist о том, какие болезни можно лечить с помощью CRISPR, исследователь Ирина Конбой отвечает: «Все».
Конбой изучает в Университете Калифорнии болезнь Паркинсона и мышечную дистрофию, но многие ее коллеги, работающие в других областях, могли бы отреагировать на вопрос с таким же энтузиазмом[122].
Если взять любое тяжелое заболевание, то возможности его лечения при помощи CRISPR или других генных технологий, скорее всего, уже ищутся где-то в мире каким-нибудь ученым. И речь не только о модификации наших собственных клеток, но и о генетическом изменении подопытных животных в соответствии с нуждами конкретного эксперимента, и о стремлении к более точному пониманию того, как на наш организм воздействуют бактерии и вирусы, и о разработке новых препаратов и методов диагностики. Целью может быть даже простое желание снизить себестоимость лекарств за счет использования генетически модифицированных бактерий. Кроме того, генные технологии широко используются для расширения наших представлений об устройстве человеческого тела и взаимовлиянии разных генов. Образно говоря, ученый стал художником, на палитре которого появилась совершенно новая краска, а потенциал медицинских исследований сейчас огромен[123].
«Потенциал» – именно это слово всегда должно стоять рядом со словом «мечта». Мечты нас увлекают и многое обещают, но ничего не гарантируют. Иными словами, наука пока не знает, где проходит граница, какая часть того, о чем сейчас мечтают ученые, окажется более сложной или даже невозможной, а какая, напротив, реализуется неожиданно легко.
Все помнят состояние новой влюбленности. Когда в животе порхают бабочки, а в воздухе витают мысли о том, что все будет прекрасно и сложится именно так, как вы хотите. Безупречная, всегда прибранная квартира, никаких ссор, романтические путешествия, в которых, преисполненные страсти, вы будете забывать об остальном мире. На начальной стадии потенциал для всего этого есть. Но в действительности все оказывается несколько иным. Даже самые замечательные отношения развиваются иначе, чем мечталось, и романов без размолвок не бывает. Отношение ученых к CRISPR пока тоже остается влюбленностью, розовые очки еще не сняты. Но сделать это придется.
Существует более 6000 заболеваний, вызванных повреждением одного гена, они могут возникать спонтанно или наследоваться ребенком от родителей. Например, кистозный фиброз, болезнь Гентингтона, гемофилия и другие[124].
Один из самых вдохновляющих и вселяющих оптимизм случаев излечения с помощью CRISPR произошел в детском госпитале Мемфиса (США). Ученые рискнули взять стволовые клетки костного мозга у восьмерых детей с диагнозом SCID-X1 (Х-сцепленный тяжелый комбинированный иммунодефицит) – тяжелым генетическим заболеванием, которое часто называют синдромом «мальчика в пузыре». У такого ребенка серьезно повреждена иммунная система, и простая инфекция может вызвать осложнения, подчас несовместимые с жизнью. Во избежание заражения таких детей всегда изолировали, создавая им стерильную среду, а раньше даже располагали специальный медицинский «пузырь» вокруг их головы, чтобы они дышали только отфильтрованным воздухом.
Иногда ребенку помогала пересадка костного мозга от братьев, сестер или родителей, их здоровые стволовые клетки стимулировали иммунную систему ребенка, но этот метод давал положительный результат далеко не всем. Предпринимались неоднократные попытки разработать новые методы и лекарства против этой тяжелой болезни, но ни одна из них не была полностью успешной. Одному ребенку помочь удавалось, в то время как второй погибал от развившейся лейкемии.
Но на этот раз успех наконец пришел. Костный мозг восьмерых детей модифицировали с помощью комбинирования CRISPR и еще одной новаторской технологии, позволяющей убедиться, что генетические ножницы действительно сработали внутри клеток. Менее чем через год после терапии все восемь детей смогли отправиться из госпиталя домой, а иммунная система каждого, судя по всему, заработала как до́лжно и без серьезных побочных эффектов.
«Теперь это обычные дети, они познают жизнь и могут ходить в детский сад», – рассказывает руководитель программы доктор Эвелина Мамкарц в интервью Nature[125].
Однако есть два вопроса, которые необходимо решить прежде, чем CRISPR позволит нам лечить «все» болезни. Первый касается того, как проходит собственно модификация. Первый метод – когда клетки сначала забираются из организма, как в случаях с онкологическими пациентами или детьми с SCID-X1. Врачи могут убедиться, что модификация прошла успешно, и защитить от ее влияния другие клетки организма. Вместе с тем лабораторное культивирование модифицированных клеток в количестве, необходимом для достижения заметного эффекта после их возвращения в организм, требует длительного времени. Такая методика применима только к определенным болезням. Нельзя вынуть глаз, модифицировать его и вернуть назад.
Второй метод – модификация внутри организма. В этом случае нам нужно некое «транспортное средство», «служба доставки», которая «привезет» в организм CRISPR-систему.
Наиболее распространенная технология для этих целей – использовать в качестве «перевозчика» безвредный вирус. Именно такой метод вызвал гиперреакцию иммунной системы Джесси Гелсингера, но с тех пор ученые научились подбирать более безопасные варианты[126]. Задача метода – скорректировать нужное количество конкретных клеток внутри организма. Здесь все зависит от заболевания. Изменить небольшое число клеток определенного органа намного проще, чем, к примеру, модифицировать все клетки одной мышцы, а тем более всего организма.
[118] Три научные статьи о применении CRISPR для лечения онкологических заболеваний:
[119] Статья о лидерстве Китая в области применения CRISPR для лечения онкозаболеваний: «China sprints ahead in CRISPR therapy race». Dennis Normile. Science News. 6 октября 2017 г. (https://science.sciencemag.org/content/358/6359/20).
[120] Около $3100. – Прим. ред.
[121] Лечение за рубежом в странах со слабой законодательной базой может оказаться процессом рискованным, дорогостоящим, а часто и фактически неконтролируемым. Подробнее см.:
[122] Статья в New Scientist, в которой фигурирует в том числе Ирина Конбой: «We’re nearly ready to use CRISPR to target far more diseases». Michael Le Page. 2 октября 2017 г. (https://www.newscientist.com/article/2149129-were-nearly-ready-to-use-CRISPR-to-target-far-more-diseases/).
[123] Два научных обзора возможностей применения CRISPR в медицине:
[124] Список болезней, вызываемых одним геном, представлен на OMNI Gene Map Statistics: https://www.omim.org/statistics/geneMap. Общее число – 6538 на ноябрь 2019. Более подробно на эту тему см.: сайт NCBI о генетических заболеваниях: Single-Gene Disorders (https://www.ncbi.nlm.nih.gov/books/NBK132154/).
[125] Статья о лечении детей с синдромом «ребенка в пузыре»:
[126] Научный обзор различных методов доставки CRISPR в организм: «Delivering CRISPR: A review of the challenges and approaches». Lino et al. Drug Delivery. Том 25, № 1, 2018 (https://www.tandfonline.com/doi/full/10.1080/10717544.2018.1474964).