Эти изменения и позволяют понять, когда возник и распространился тот или иной новый вариант гена. Одновременно множество вариантов Y-хромосом и митохондриальных геномов в ходе истории исчезли. В качестве простой иллюстрации возьмем мою семью: у меня нет братьев, как и у моего отца. У моего деда по отцу был бездетный брат. Это означает, что вариант Y-хромосомы этого моего прадеда исчез, хотя большое число родственниц передают далее его остальные гены. Если у меня не будет дочери, то митохондриальная линия, идущая от моей прапрабабки, оборвется, так как ни у меня, ни у моей матери и бабушки со стороны матери сестер нет.
Исследования показали, что эти два типа родственных линий, Y-хромосомы и митохондриальные геномы, выбирают подчас весьма причудливые пути. Значительную роль здесь играет случайность, но бывают и иные причины. Иногда все зависит от географических перемещений мужчин и женщин. К примеру, известно, что Исландию сначала колонизировали викинги, мужчины из Норвегии, а женщин из Северной Ирландии, судя по всему, ввозили в Исландию в качестве рабынь[158]. Во всяком случае, кочующие армии, состоявшие в основном из мужчин, имели большое значение для генетических процессов последних 10 000 лет. Например, в Южной Италии есть люди, настаивающие на том, что они произошли от древних македонцев, являясь потомками обосновавшихся здесь солдат Александра Македонского и местных женщин.
Другой важный фактор, повлиявший на распределение генов, – власть. В целом ряде исследований обнаружены специфические варианты Y-хромосомы, распространение которых шло быстрее и масштабнее. Объяснение, возможно, в том, что это хромосомы мужчин, обладавших значительным влиянием. В исследовании 800 ирландских мужчин был обнаружен вариант Y-хромосомы, особо широко распространенный на одном из островов. Именно этой территорией более тысячелетия управлял клан, прародителем которого считается король Ниалл. Известно о нем чрезвычайно мало, и многие историки считают эту фигуру мифической. Но так или иначе, результаты исследования говорят в пользу того, что у этих семей действительно был общий предок, живший в V веке и основавший мощную династию, – возможно, им и был Ниалл. Сегодня Y-хромосому Ниалла имеют 2–3 млн мужчин[159].
Тот же принцип прослеживается и в случае двух других исторических фигур: монгольского полководца Чингисхана и Шихуанди, основателя китайской династии Цинь. Исследователи обнаружили особый вариант Y-хромосомы, получивший более широкое распространение именно в период жизни этих исторических личностей. Многочисленность потомства, разумеется, объяснялась и тем, что у этих наделенных властью мужчин было много собственных детей, которые, в свою очередь, получали власть, деньги и возможность обзаводиться большим потомством и создавать условия, при которых дети доживали до взрослого возраста.
Конечно, мужчиной, совершившим биологический прорыв, мог случайно стать и обычный человек, но такое маловероятно. По данным ученых, подобные эффекты наблюдаются там, где существовала сильная власть, передававшаяся от отца к сыну. Такого рода наследие могло бы исходить от женщины, если бы власть передавалась от матери к дочери. Но для масштабного распространения ее митохондриальной ДНК потребовалось бы намного больше времени, поскольку число детей, которых женщина, ее дочери и внучки могут произвести на протяжении жизни, ограничено.
Прошло довольно много времени с тех пор, как я сделала тест, теперь подобных тестов намного больше. У них разные цели и способы проведения. Часто люди хотят узнать, из какой части света они происходят; благодаря тесту можно, к примеру, выяснить, что вы на 30 % швед, на 20 % британец, на 10 % испанец и т. д.
Однако именно этот тип тестов жестко критикуется экспертами[160], в силу отсутствия отдельного генетического картирования популяций различных стран. В итоге ваши гены просто сравниваются с небольшой выборкой из тех, кто проживает в данном регионе или стране сейчас, – но не с теми, кто жил здесь исторически. Если не учитывать перемещения народов и волю случая, можно далеко уйти от реальности. Журналистка Кристен Браун пишет, что по результатам теста ее генетические корни якобы находятся в Италии, в то время как ее семья с подтвержденной достоверностью происходит из Сирии.
Поскольку полное генетическое секвенирование остается дорогим и сложным, большинство тестов, проводимых с целью выяснить происхождение, ограничиваются исследованием отдельных частей генома. Здесь важен выбор маркеров. Результаты тестов, ориентированных на разные маркеры, иногда не совпадают. Бывает, что один и тот же тест, сделанный человеком в разных лабораториях, дает разные результаты; и даже однояйцевые близнецы с идентичными геномами иногда получают разные результаты при тестировании в одной и той же лаборатории.
Но есть и вдохновляющие истории об усыновленных детях, которые обрели далеких биологических родственников, и о дружеских, теплых контактах, завязавшихся между людьми, которые раньше не знали друг друга. Подобные тесты используются и для того, чтобы доказать правым экстремистам, что и они генетически происходят из других частей света. Многими овладевает желание понять самого себя и собственную историю, углубившись в изучение собственного генома.
Помимо происхождения и генеалогии, в последнее время предлагается еще один тип домашнего генетического тестирования. Его цель – не разобраться в вашей истории, а предсказать ваше будущее: эти тесты картируют риск различных заболеваний и пр.
В мае 2013 г. актриса Анджелина Джоли опубликовала в The New York Times откровенный и очень личный рассказ о том, почему она, не достигнув и 40-летия, решилась на операционное удаление обеих грудей. Она видела, как с раком молочной железы боролась ее мать и как та умирала от рака яичников в 56 лет. Решение актрисы было радикальным, но во многом логичным. Анджелина Джоли – носитель «бракованного» гена BRCA1, что с учетом истории ее семьи поднимает вероятность рака молочной железы до 87 %. После операции вероятность составляет менее 5 %[161].
В статье Анджелина Джоли призывает всех женщин, и прежде всего тех, в роду которых были случаи рака молочной железы, по возможности сделать генетический тест, чтобы проверить предрасположенность к этой болезни. Существуют два гена – BRCA1 и BRCA2, – мутации которых, как уже доказано, увеличивают риск рака молочной железы или яичников. Мутация передается по наследству, и некоторые семьи страдают особенно тяжело. Кроме того, такие мутации довольно распространены: по статистическим данным, в США мутация одного из этих двух генов встречается у одного из 400 человек. В Швеции она обнаружена у 2 % от всех заболевших раком молочной железы. Носителями мутации могут быть и мужчины, у которых тоже повышается риск различных форм онкологических заболеваний.
Если вас беспокоит возможное наличие какого-либо варианта этих двух генов, вы можете обратиться к специалистам. Но оценить риск помогут и многочисленные домашние тесты. Они проводятся так же, как и тесты на происхождение: вы отправляете небольшой образец собственных клеток, и лаборатория делает не полное секвенирование, а анализирует только те части, которые связаны с раком молочной железы или другим диагнозом. Для некоторых мутаций, к примеру двух упомянутых генов BRCA, решение может быть вполне однозначным. Но с другими генами все обстоит сложнее.
Мы часто воспринимаем геном и наши гены как сборник инструкций, как программное обеспечение, которое может ответить на вопросы о том, как мы устроены. Но все отнюдь не так просто. Для некоторых вариантов генов характерна четкая связь с заболеваниями. В определенных случаях такая мутация приводит к болезни неизбежно, в других, как при раке молочной железы, значительно повышает его риск. Однако подобный тип связи скорее исключение, крайность. Мутации с такими эффектами чаще всего быстро устраняются эволюцией. У большинства страдающих раком молочной железы нет мутации генов BRCA. Болезнь возникает вследствие комбинации генома, образа жизни и случайности.
Разумеется, есть другие гены, влияющие на предрасположенность к раку молочной железы, какие-то из них уже обнаружены учеными, другие по-прежнему неизвестны. Так же, как наш рост определяется 700 различными генами, большинство наших качеств – от интеллекта до предрасположенности к инфаркту – определяются сотнями, а иногда и сотнями тысяч различных частей генома.
Решение этой головоломки ищут многие исследователи в разных уголках мира. Еще большее число генетиков пытается найти фактические взаимосвязи, что гораздо сложнее, чем может показаться на первый взгляд. Самый простой путь – использование подопытных животных, чаще всего крыс и мышей. Ученые выбирают определенный ген, повреждают его с помощью CRISPR и наблюдают за последствиями. Или сравнивают две помещенные в одинаковые условия группы мышей с разными вариантами одного и того же гена: обе группы получают идентичное питание, одинаково дрессируются и подвергаются одинаковым рискам. Поскольку в геноме человека и грызунов есть много общего, результаты подобных исследований могут стать первым шагом к пониманию проблемы. Но мы имеем дело с грубыми формулами и не учитываем детали и особенности.
Изучать человеческие гены сложнее. Но когда генетическое тестирование станет более привычным и менее дорогостоящим, появится возможность проанализировать распространение определенной мутации у людей с определенным заболеванием. Именно так была обнаружена связь между раком молочной железы и генами BRCA. Мэри-Клэр Кинг, исследователь из Калифорнии, с 1974 по 1990 г. изучала семьи, в которых чаще, чем в других, встречались случаи заболевания раком молочной железы, и пыталась найти этому генетическое объяснение[162]. В 1970-х никто не верил, что рак может быть наследственным, и поначалу многие убеждали Кинг в тщетности ее попыток. Она и сама повторяла в интервью, что ей подчас казалось, что работа заходит в тупик. Но протестировав и отбросив 150 различных вариантов генов, она в конце концов нашла тот, который назвала BRCA1, и, таким образом, впервые доказала, что предрасположенность к онкологическим заболеваниям может передаваться по наследству. Еще через пару лет Кинг и ее коллеги обнаружили BRCA2, а открытый ею метод позволил установить и другие взаимосвязи между генами и заболеваниями. По сравнению с 1980-ми в распоряжении ученых сегодня имеется более совершенная техника для анализа и секвенирования генов, тем не менее работа Мэри-Клэр Кинг отлично иллюстрирует тот факт, что для определения связи между генетической мутацией и заболеванием требуется длительное время и значительные усилия.
Еще один способ выявить связи между генами и признаками – эксперименты с участием групп людей – носителей разных вариантов одного и того же гена. Так, к примеру, изучается влияние различных вариантов на набор и сбрасывание веса. В настоящее время популярны также исследования, определяющие роль генома в воздействии на организм различных лекарств, поскольку иногда одно и то же лекарство помогает одним и не приносит пользы другим. Но подобные исследования дорогостоящи и сложны, вследствие чего они часто слишком краткосрочны, а число участников недостаточно, чтобы говорить о надежности полученных результатов.
Наши гены определяют основу того, какие мы. Но мы только начали дергать себя за эти нити. Наши гены – гигантская головоломка. Мы нащупали в ней лишь несколько важных узлов, кое в чем разобрались – чуть-чуть здесь, чуть-чуть там, – но многое по-прежнему смутно, а какие-то части и вовсе полностью покрыты мраком.
Из любопытства или тревоги люди запрашивают – а лаборатории предлагают – множество разных домашних тестов, но ситуация с ними весьма запутанна. Лаборатории разрабатывают тесты, суммируя результаты огромного числа самых разных исследований, как научно обоснованных, так и легковесных.
Существуют сотни разных тестов, которые определяют предрасположенность к болезням или различные качества, зависящие от генома. Многие из них критикуются за недостаточную научность и слишком обобщенные и поспешные выводы[163]. Примеров множество. Скажем, некая лаборатория рекомендует носителям определенного варианта гена худеть, ежедневно употребляя почти литр яблочного сока. В основе рекомендации – единственное исследование, в котором приняли участие 68 человек с лишним весом; каждый день на протяжении четырех недель они пили яблочный сок[164]. Анализ результатов позволил сделать вывод, что люди с определенным вариантом гена худеют быстрее остальных.
Это интересные результаты, однако они требуют дальнейшего изучения. Для начала нужно удостовериться, что они не случайны и что другие ученые получили такие же данные. На их основании нельзя рекомендовать, что конкретно человек должен есть или пить. А подобное встречается часто: рекомендации разрабатываются по итогам лишь одного исследования.
Научное сообщество ценит исследовательское любопытство и убеждено в необходимости делать выводы даже из единственного исследования. Но оно в той же степени уверено, что подобные результаты нельзя сразу принимать за безусловную истину.
Постепенно вводятся правила, определяющие, что именно лаборатории могут сообщать клиентам, какие тесты имеют право проводить и какие рекомендации давать. Фармацевтическое ведомство США, к примеру, всерьез взялось за компанию 23andMe из-за тестов на предрасположенность к различным заболеваниям. Ранее клиентам предлагалось выявление более 250 диагнозов, сегодня их всего десяток – именно столько вызывают достаточное доверие, по мнению американских властей. Но в разных странах действует разное законодательство, и рынок этих услуг по-прежнему не регулируется.
Многие генетические тесты предлагают также ответы на вопросы, относящиеся к «образу жизни», то есть советуют, как лучше всего питаться, тренироваться, спать и т. п. Другие тесты определяют степень креативности или стрессоустойчивости, склонность к повышенной тревожности или эмпатии, не углубляясь в прикладной смысл этих данных.
Тестирование такого типа отражает все проблемы – и взаимодействие генов, и недостаток знаний, и ограниченность исследований. В действительности человеческое тело и мозг невероятно пластичны и постоянно приспосабливаются к условиям, среде, происходящим событиям, к обстоятельствам, в которых мы росли. Существуют различные варианты генов, которые коррелируют с разными формами поведения – наркозависимостью, склонностью к риску, креативностью и т. д. Но гены определяют лишь основные предпосылки: одно и то же качество в разных обстоятельствах может и помочь, и навредить. Склонность к риску опасна, если человек растет в криминогенной среде, но она же может помочь ученому получить Нобелевскую премию.
Независимо от того, есть ли у вас ген, повышающий склонность к риску, на него будет воздействовать уникальная совокупность всех остальных ваших генов, не говоря уж о факторах внешней среды. Возможно, ген склонности к риску так и не проявит себя, потому что ему будет постоянно противодействовать какой-либо другой ген.
На практике мы по-прежнему мало что можем сказать о поведении человека, его психическом здоровье или свойствах личности, основываясь на генах. Есть, правда, некоторые исключения: варианты, которые повышают вероятность заболеть, скажем, шизофренией. Есть гены, слегка увеличивающие вероятность в ту или иную сторону. Но все они представляют собой лишь малую часть сложной реальности, в которой мы все пребываем, – реальности, складывающейся из наследственности, среды и случайностей.
Несмотря на это, лаборатории всячески пропагандируют потенциал подобных тестов. К примеру, один из основателей Helix, компании, которая наряду с другими занимается генетическим тестированием, в интервью заявил, что намерен создать Netflix для генетики: «Так же, как люди сейчас используют алгоритмы, чтобы выбрать фильм или ресторан, они будут использовать свою ДНК в качестве гида для всевозможных обыденных вещей»[165].
Здесь возникает другая проблема: слишком буквальное восприятие результатов. К примеру, родители сделают младенцу тест и выяснят, что с чтением у него намечаются трудности, но ему будет легко даваться музыка. Или что у ребенка задатки математика либо он будет быстро учить языки. Скорее всего, родители, получив такую информацию, начнут воспитывать сына или дочь соответственно. Разрешат прогулять урок чтения: «Тебе же трудно». Или будут заставлять играть на музыкальном инструменте: «У тебя же способности, но ты недостаточно усерден».
[158] Научная статья о структуре населения Исландии: «Origin and population structure of the Icelanders». Williams. Human biology. Апрель 1993 г. 65 (2). С. 167–191. (https://www.ncbi.nlm.nih.gov/pubmed/8449480).
[159] Новостная статья о генетических поисках Ниалла: «The genetic imprint of Niall of the Nine Hostages». Aoife McLysaght. The Irish Times. 24 апреля 2014 г. (https://www.irishtimes.com/news/science/the-genetic-imprint-of-niall-of-the-nine-hostages-1.1771373).
[160] Использованию генетических тестов с целью определения своего происхождения посвящено множество интересных статей и радиопрограмм, в частности:
[161] Обращение Анджелины Джоли «My medical choice». 14 мая 2013 г. (https://www.nytimes.com/2013/05/14/opinion/my-medical-choice.htm).
[162] Увлекательная статья о жизни и научной работе Мэри-Клэр Кинг, открывшей связь между онкологическими заболеваниями и мутациями BRCA1 и BRCA2: «Lessons From the Woman Who Discovered the BRCA Cancer Gene». Alice Park. Time. 2 июня 2014 г. (https://time.com/2802156/lessons-from-the-woman-who-discovered-the-brca-cancer-gene/).
[163] Пример качественных статей на тему домашнего генетического тестирования:
[164] Научная статья по итогам исследования свойств яблочного сока: «Moderate effects of apple juice consumption on obesity-related markers in obese men: Impact of diet – gene interaction on body fat content». Barth et al. European journal of nutrition. Октябрь 2012 г. Том 51, № 7, с. 841–850 (https://link.springer.com/article/10.1007%2Fs00394-011-0264-6).
[165] Интервью с представителем Helix упоминается в статье: «The Next Pseudoscience Health Craze Is All About Genetics». Kristen Brown. Gizmodo. 15 февраля 2017 г. (https://gizmodo.com/the-next-pseu-doscience-health-craze-is-all-about-geneti-1792194708).