– Ну что? – сказал Отто. – Раз, и готово.
– Стеф, – подал голос Питер, – хочешь, подвезу тебя до дома?
Стеф не спеша отхлебнула из горлышка, смерила Питера взглядом, приоткрыла рот, и шампанское с пеной полилось ей на футболку. Она засмеялась.
– Ах ты дрянная девчонка, – пожурил Отто.
Подбежал Снежок, понюхал его ботинок, и Отто с размаху пнул его. Пес заскулил.
– Дрянная девчонка, – повторил Отто.
– Да замолчи ты, – робко вмешалась Келли.
– Иди ты в жопу. – Отто недобро усмехнулся. – В жопу.
Питер двинулся к своему грузовику, но Отто нагнал его, уперся рукой ему в грудь.
– Иди сюда, – подозвал он Стеф, не отпуская Питера. – Иди же.
Стеф повернулась к Отто спиной – обиделась. Ягодицы ее в ажурных трусах, с отпечатками травинок, словно сделались бесформенными.
– Да ладно тебе, – сказал Отто. – Иди сюда.
Стеф хохотнула и нетвердой походкой побрела к Отто. Тот облапил ее, заткнул ей рот поцелуем. Выпустил, шлепнул по заду.
– Ну-ка, поцелуй его!
Питер затряс головой:
– Нет.
Отто, ухмыляясь, держал Стеф за ляжки.
– Поцелуй его, детка! Давай же!
Стеф всем телом подалась Питеру навстречу, прильнула к его плечу, коснулась щеки обветренными губами. Не успел Питер отстраниться, как щелкнул фотоаппарат.
– Вот что, – начал Питер. – Не пойти ли вам, ребята, куда-нибудь еще?
– Вот как? – Отто загоготал. – Куда-нибудь еще? Интересное предложение!
Питер замялся.
– Я хотел сказать, сегодня.
– Я здесь, блядь, хозяин! Ты на моей земле.
– Отто, поезжай домой. Спать пора. Нельзя так.
– Нельзя? Ты у меня работаешь, так? В доме моем живешь, так? Сестру мою трахаешь. А я эту херню выслушивать должен. – Он оттолкнул Стеф. – Думаешь, ты знаешь Хедди? Да известно ли тебе, сколько мы с ней здесь прожили вдвоем? Много лет, – прошипел он, – много, блядь, лет.
Питер вошел в комнату в синих сумерках, Хедди еще спала. Он разделся, улегся рядом. Сердце колотилось, мешало уснуть. В доме было до странности тихо, в зеркале на туалетном столике Хедди сверкал серебряным лезвием лунный луч.
Бывают ведь на свете такие гиблые места, что разъедают тебя изнутри, как болезнь? Вот недавно, когда шли дожди и размыло дороги, они на два дня застряли на ферме. Нельзя в таком месте растить ребенка, это же западня. В горле у Питера стоял ком. Тут Хедди заморгала, будто расслышав его сумбурные мысли, и повернулась к нему, щурясь по-кошачьи.
– Что уставился?
Питер потянулся к ней, хотел обнять, но Хедди снова закрыла глаза, перекатилась подальше, скрестив ноги под одеялом.