Папуля: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

– Ладно. – И, даже не взглянув на него, вытянула стройные ноги; молодость – главный ее козырь.

Уединившись в спальне наверху, Ричард снял брюки, почесал волосатую грудь. Он остался в трусах – белых хлопчатобумажных, Ана такие терпеть не могла – и укрылся вместо одеяла простыней. И где только Ана этот фильм откопала, и разве похож он на любителя черно-белого кино? Ему же всего пятьдесят. Точнее, пятьдесят один. Он задремал.

– Эй! – Ана трясла его за плечо. – Ричард!

Он расслышал ее голос смутно, как журчанье ручейка вдалеке, но глаз не открыл.

– Телефон, – сказала Ана громче. – Подойди.

Телефон зазвонил, рассказывала она Ричарду, она не обратила внимания, но звонили еще два раза. Ричард вскочил, машинально схватил телефон: Пэм, три пропущенных. Он посчитал, который час в Санта-Барбаре – только десять вечера. А здесь час ночи – Роуэн, что-то стряслось с Роуэном. Ричард, еще полусонный, лишь начал осознавать свою тревогу.

– Все хорошо? – спросила Ана, и он дернулся; он и забыл, что она здесь – чужая женщина, сидит на его постели, смотрит воспаленными глазами.

Он спустился на кухню перезвонить Пэм.

– Ричард, наконец-то! – Трубку она взяла после первого гудка. – С ним все хорошо, жив-здоров. – И Ричард твердил себе, что так и думал, а перед глазами проносилось, словно в фильме ужасов, все, что могло случиться с его сыном. – Звонили из школы, я ничего не поняла, они толком не рассказывают. Он жив-здоров, но кто-то из нас должен приехать. Что-то случилось – драка или что-то вроде.

Ричард ответил не сразу.

– Я спал, прости.

Пэм вздохнула.

– Я до понедельника не смогу вырваться, – объясняла она. – Для чего строят школы у черта на рогах?

– Но ведь с ним ничего не случилось.

– С ним-то нет, а вот кто-то другой, похоже, пострадал. А он вроде как замешан.

В детстве Роуэн боялся драк – забьется в угол и сидит там, сжавшись в комок.

– Удалось с ним поговорить?

– Из него слова не вытянешь. Дело темное.

Ричард застыл, потирая переносицу.

– Они там, в этой треклятой школе… – проговорила сквозь слезы Пэм. Тут Ричард заметил в дверях Ану – та скромно потупилась, сделав вид, будто не слушает.

– Я приеду, – перебил он Пэм. – Уже собираюсь.

Ана встрепенулась – это касалось ее, и ей не удалось скрыть разочарование.

Странное дело, он успел забыть, как движется поезд. Этим поездом он часто ездил, когда служил в министерстве финансов, десять лет назад. Экспресс, где у постоянных пассажиров были излюбленные места. Поезд с радостным шумом летел вперед, мимо проплывали простенькие дома-коробки, зеленые квадраты газонов, кусты, подстриженные, как солдаты, под одну гребенку. Когда-то в школе, где учился Роуэн, всех учеников стригли на один манер. И все носили форму – темно-серую, из камвольной шерсти, с медными пуговицами в два ряда. Но с тех пор прошло полвека, теперь в школе ни намека на военщину – не школа даже, а площадка молодняка, где пережидают годы перед поступлением в Лигу плюща или гуманитарный колледж, – все надежды возлагаются на колледж, лишь бы тебя приняли. А школа – это как приглашение на праздник, где праздник – вовсе не главное. Роуэна, к изумлению и радости Пэм, взяли в престижный колледж, куда он и не мечтал попасть; сайт у них был серьезный: строгие цвета, целый лабиринт фотографий, цитаты курсивом.

Роуэн хотел изучать международные отношения, но, видимо, для него это означало заграничные поездки и пьянки. Работой Ричарда он не интересовался, разве что иногда полюбопытствует.

– Сколько ты зарабатываешь? – спросил он однажды.

Ричард подумывал соврать; возможно, в других семьях на этот случай в ходу хитрая арифметика, замешанная на морали. Он сказал Роуэну правду, чуть приукрасив, – наверняка в этом году дела пойдут в гору; Роуэн как будто остался доволен, призадумался, и взгляд у него стал холодным, взрослым.

Давно уже Ричард не думал так много о сыне, не беспокоился о нем так сильно. Позванивал ему изредка или писал сообщения, но переписка быстро выдыхалась, ответы Роуэна становились все короче. Как учеба? – Нормально. Пользы от этих посланий не было никакой, но Ричард считал своим долгом писать. Если будет расследование, если от него потребуют доказательств, ему есть что предъявить. В подтверждение, что он старался быть хорошим отцом. Ана сейчас, наверное, едет в город. Когда поезд тронулся, Ричард второпях написал ей, извинился за скомканные выходные, но она пока не ответила. Может, еще не прочла. А может, дуется. Взрослая женщина, а ведет себя хуже ребенка, он даже рад, что избавился от нее, спасибо Пэм за звонок. Он хлебнул воды из пластиковой бутылки, снова проверил телефон. После обеда у него встреча с директором.

Таблетку Ричард решил принять не сразу, а на полпути до места. Как всегда, дал себе слово, но готов был его нарушить под любым предлогом. На него холодно посмотрели, он проголодался, одолело нетерпение или досада – довольно и пустяка, чтобы утешить себя таблеткой. И он открыл коробочку, и лишь тогда осознал, что делает, когда уже смотрел на цветную россыпь. Овальную, решил он секунду спустя. Положил на язык пилюлю, запил водой, с усилием сглотнул. И вот таблетка уже внутри – больше не надо плыть против течения, барахтаться, как щенок, можно расслабиться, отдаться на волю потока. Теперь все пойдет по накатанной.

Минут десять он высматривал такси – ни одного. Со всех сторон люди устремлялись к подземному гаражу или к машинам близких, те возникали как по волшебству и забирали свой драгоценный груз. Пассажиры рассаживались по местам, хлопали дверцы багажников. Ричард достал телефон – вот же черт, Ана по-прежнему молчит. Близился полдень, набежали облака.

Ричард подошел к автостоянке, спросил у охранника про такси.