Роберт, когда вернулся и застал Джи в женском корпусе, пришел в ярость, Джи признали тяжелым случаем и перевели в Нью-Мексико, на другой поток, где одни мужчины. Тора рассказывала эту историю за ужином, Элли слушала, закусив губу.
– У меня чуть сердце не выскочило. Я… – Тора понизила голос, – перетрусила насмерть.
– Бедняжечка, – сказал Рассел. – Такого страху натерпелась!
– То есть, – переспросила Элли, – он и здесь опять за свое?
– Чего он к тебе приперся-то?
– Честное слово, не знаю, что бы он сделал, – сказала Тора, – если бы не Роберт.
Рассел разминал Торе плечи, Элли тепло прижималась к ней.
– Главное, – сказала Элли, – с тобой все в порядке.
Лица у них были встревоженные, голоса сочувственные, но от Торы не укрылись их горящие глаза.
Летом Тора – когда уже вернулась домой, к привычной жизни – прочла все-таки книгу о кукольнике и о Второй мировой. Права оказалась Элли, книга была отличная. Тора рыдала, когда дочь кукольника нашла на чердаке резной скворечник – знак, что ее немецкий любовник все-таки помнит о ней. Тора вслух перечитала концовку; за окнами дома, где она жила с мужем, звенел июнь, а книга вселяла веру, что можно жить иначе. Вот и в жизни, как в книге, люди должны друг другу помогать – это ведь и есть главное? Все-таки люди от природы добры, разве нет?
Тора решила не заходить больше в чаты.
Почистить зубы к приходу Джеймса.
Решимости ей хватило на какое-то время. А потом Джеймс опоздал к ужину, и когда они уже в сумерках сидели в столовой, все ее недавние чувства потускнели, почти угасли.
Джеймс задержал на ней взгляд.
– Что? – встрепенулась Тора. – Что ты говоришь?
Джеймс мотнул головой, пожал плечами. На глазу у него наливался ячмень, веко безобразно раздулось.
Лежа в постели, они смотрели новости, Джеймс прижимал к глазу теплый чайный пакетик. Джи объявил себя банкротом. Джи удалось избежать уголовной ответственности, но на следующей неделе будет слушаться его первое гражданское дело. Показали кадры, где он выходит из машины, измученный, улыбаясь под психотропными.
Джеймс положил на тумбочку чайный пакетик. Глаз, все такой же красный, теперь еще и лоснился от жара и влаги.
Рука его сама собой потянулась к воспаленному глазу, но тут же зависла в воздухе. Тора все поняла: хотел потереть больной глаз, но вспомнил – нельзя, ему же сказали не трогать. И Джеймсу этого хватило – справился с собой, уронил руку на одеяло. Поморгал часто-часто, с силой. Посмотрел на Тору с улыбкой, повернулся к ней слезящимся глазом:
– Ну как, уже лучше?
Благодарности
Спасибо Биллу Клеггу и всем сотрудникам Агентства Клегга.
Огромная благодарность Кейт Медине за мудрые советы, а также Джине Сентрелло и коллективу издательства «Рэндом Хаус». Спасибо и вам, Поппи Хэмпсон и издательство «Шатто и Виндус».
Я многим обязана редакторам изданий, где впервые вышли в свет рассказы, – Лорин Стайн и Эмили Неменс из «Пэрис Ревью», Сигрид Раусинг из журнала «Гранта» и Уиллингу Дэвидсону из журнала «Нью-Йоркер». Уиллингу особая благодарность за душевную щедрость и дружбу.
За первые отзывы о рассказах спасибо Александру Бенейму, Хилари Клайн, Дэвиду Гилберту, Джону Макэлви, Спайку Джонзу и Бену Мэткафу. Спасибо моим друзьям Лекси Фрайман, Тому Шмидту, Саре Фримен, Алексу Карповски, Дэвиду Сэллу, Алексу Шварцу, Рикки Сэйцу, Бену Стерлингу и Эмили Кигин.
Спасибо моим родным – Фреду, Нэнси, Рэмси, Хилари, Меган, Элси, Мэйми и Генри.
«Папуля» – художественное произведение. Все имена, персонажи и события вымышлены либо упоминаются в художественных целях. Любое сходство с реальными событиями, местами и людьми, живыми или умершими, случайно.
Следующие рассказы были опубликованы сначала в журналах: «Что делать генералу», «Фридман младший» и «Северо-восточный региональный» – в журнале «Нью-Йоркер»; «Лос-Анджелес» и «Аркадия» – в журнале «Гранта»; «Няня» и «Марион» – в журнале «Пэрис Ревью».