Натянув перчатки и маску, Габриэль снова взял письмо в руки. Через плотный нейлон перчаток оно уже не казалось влажным, однако кончиками пальцев Габриэль чувствовал, что внутри действительно что-то есть. Какой-то твёрдый продолговатый предмет, по размеру не больше его мизинца.
Ещё раз повертев конверт, Габриэль выписал в блокнот адрес и имя отправителя. Некая Б. Чэн из Китая не пожалела почтовых марок. К тому же, под всеми этими разноцветными квадратиками она ещё и оставила подпись: «Как обычно. С любовью, Б!».
Оставленное рядом с подписью крошечное сердечко совсем не улучшило настроения, если честно.
Письмо Габриэль вскрывал с хирургической точностью. Канцелярский нож был достаточно острым, чтобы разрезать даже странный материал конверта, — это что, действительно пергамент или вроде того? — без особых проблем. Сделав длинный надрез сверху, Габриэль отложил нож и аккуратно раскрыл губы послания.
Внутри было красно. Не ярко-красно, скорее, бордово-красно. И действительно жидко, как-то даже слишком. Стало ясно, почему у конверта такой странный материал: обычная бумага от этого красного промокла бы сразу и насквозь.
Переборов внутреннее отвращение, Габриэль запустил пальцы в нутро конверта, чтобы вытащить… другой палец. Настоящий, заляпанный красным.
Примерно три секунды Габриэль не понимал, что находится у него в руках. Когда же до его ошеломлённого разума это дошло, он вздрогнул, медленно отложил палец и конверт, — тот упал на бок, и всё красное растеклось вокруг, как пролитая в забегаловке кола, — и вышел из-за стола.
Руки у него подрагивали. Непослушными пальцами, — пальцами, ха! — Габриэль стянул перчатки, затем маску. Полотенце, упавшее с коленей, он поднял и кинул на стол не глядя. Впитает хоть немного красного — хорошо.
В уборную он едва не бежал.
Минут пять он просто стоял в ванной, упершись руками о раковину и бездумно глядя на воду. Кран был открыт до упора, однако Габриэль не слышал шума воды; только гул собственной крови в ушах и крошечные барабанчики там же, отсчитывающие излишне сильный ритм его сердца. Когда же в его сознание ворвались окружающие звуки, Габриэль поднёс руки к воде и принялся их мыть.
Они и так были чистыми. Перчатки спасли. А вот на рукаве осталось пятнышко, и пиджак Габриэль сдёрнул с себя с неожиданной для модельера ненавистью.
В кабинет возвращаться не хотелось. Во-первых, Габриэль всё-таки был обычным человеком, хоть и популярным. Он привык получать письма с угрозами, с наркотиками, с кислотными порошками, да ещё чёрт знает с чем. Но вот частей тела он ещё не получал. И опыт этот ему не понравился.
Во-вторых Габриэль был в растерянности. Что… что ему делать? Как себя вести? Это только в кино да в сериалах герои с лёгкостью находят выход из странных и неприятных ситуаций. А у него был стол, залитый кровью, чей-то палец, полученный по почте, и пятно на любимом, — в прошлом, — пиджаке.
Так и не придя ни к какому выводу, Габриэль вызвал полицию.
Утомительное ожидание слуг закона перешло в столь же утомительные ответы на одни и те же вопросы. Габриэля допрашивали так, словно это он сам отрезал кому-то палец, а полицию вызвал чисто для развлечения или чтобы сознаться в содеянном.
Одно только радовало: Эмили и Адриан развлекались где-то далеко от дома. Кажется, сегодня жена повела их ребёнка в аквапарк… но Габриэль не был уверен.
Вечером, когда Эмили в будуаре расчёсывала свои прекрасные светлые волосы, Габриэль стоял у окна в спальне и смотрел на скрытый в темноте сад. Ночные тени причудливо вились на едва живой траве и путались в полуголых кустах. Весна только вступала в свои права, и почки едва начали распускаться. Небо было чистым, лишь немного запачканным грязно-серыми облаками.
Прекрасный ночной пейзаж. И силуэты обнажённых ветвей деревьев совсем не напоминали Габриэлю переплетение мёртвых пальцев.
Эмили подошла сзади и прижалась к его спине. Мягкое тепло женского тела не помогало успокоиться; напротив, Габриэль словно ещё больше закаменел от него. Странно. Раньше помогало.
— Что случилось? — спросила Эмили, потираясь лбом о плечо мужа. — Ты сам не свой.
Целую минуту Габриэль думал, стоит ли вообще рассказывать о произошедшем. Придя в итоге к мысли, что больше ему всё равно рассказать некому, он тяжело вздохнул. Ну не Одри же беспокоить из-за… пальца.
— Сегодня я разбирал почту…
Жена отшатнулась и неверяще уставилась на супруга.
— Сегодня день почты?!
Габриэль кивнул, смотря в отражение на оконном стекле. Эмили была прекрасна, как всегда, и напуганное выражение её лица придавало ей некоторое сходство с оленихой: большие глаза, невинность в каждой черте, приоткрытые нежные губы… но с чего такая реакция?
— Да. Воскресенье.
Она приложила пальцы к губам — милый и любимый жест неверия и растерянности.
— Я думала суббота…
Он повернулся к жене. В её глазах был практически испуг. Она боялась… чего?
— Мне пришло письмо, — сказал Габриэль, внимательно следя за реакцией, — от некоей Б. Чэн. Китай.