Маринетт возобновила традицию подарков по вторникам. В первую неделю она лично передала Адриану презент, заявившись к нему домой. Следующие три раза Агрест, как обычно, находил подарки на школьной парте и открывал их под пристальным вниманием одноклассников.
Месяц без акум Маринетт потратила на восстановление. Она проводила время с Адрианом, три раза в неделю ходила к психотерапевту, пила таблетки утром и вечером, мастерила подарки и восхищалась видами целого Парижа.
Потом появилась акума.
Это, видимо, был ребёнок. Маленькая тварь внешне напоминала беса, которого Маринетт видела раньше во время выхода демонов: она была ярко-розовой, с большим надувшимся животом и уродливой мордой, напоминавшей свиную. Из-за толстых губ выглядывали кривые, поражённые кариесом клыки. Одета Свинка была в яркие дисгармоничные тряпки, рисунок на которых постоянно менялся и напоминал Ледибаг конфетные мотивы.
В принципе, не было ничего удивительного, что Свинка управляла сахаром.
Акума носилась по городу со скоростью реактивной ракеты и буквально закармливала людей сладким. Свинка находила любителей десертов и запихивала тем в рот конфеты до тех пор, пока человек не умирал — чаще всего из-за того, что у него разрывался живот или блокировалась объёмом десертов трахея. При этом Свинка визгливо похрюкивала и смеялась.
Кот и Ледибаг наблюдали за этой анархией некоторое время, не вмешиваясь. Они оба оттягивали момент окончания своего отпуска. Маринетт была уверена, что Адриан так же, как и она, не хотел прерывать их спокойные деньки, полные совместного времяпровождения и поцелуев.
— Любишь сладкое, котёнок?
— В принципе да. Но сейчас единственный десерт, на который я согласен — это ты.
— Пошляк.
Кот широко ухмыльнулся, продемонстрировав двойной набор клыков, и подмигнул напарнице ярким глазом.
— А что насчёт тебя, сладенькая?
— В обычной жизни я буквально окружена сахаром. Родители и Тикки просто не оставляют мне выбора, я обожаю десерты.
— Родители?..
— Я та ещё булочка, Нуар. Давай, вперёд.
Она спрыгнула с крыши и понеслась в сторону беснующейся акумы, слыша недовольные возгласы Кота сзади. Нуар возмущался и требовал развить тему: что значит, что она «булочка»?
— Подключай голову, котёнок! Пора и тебе узнать, кто я такая!
Ментальная шерсть Нуара от этой фразы наверняка встала дыбом. Он даже чуть не врезался в фонарный столб — так его потрясло откровение.
— А ты что, знаешь, кто я такой?!
Ледибаг расхохоталась, отпуская, наконец, ненужное напряжение.
— Чёрный тебе к лицу, мистер модель!
Кот был настолько возбуждён, что с акумой герои справились за рекордное время. Нуар просто размазал Свинку и её конфеты по стене, не церемонясь с одержимой. Ледибаг при этом отметила три вещи: во-первых, Кот стал сильнее; во-вторых, в нём было меньше сострадания к акуме; в третьих, его оказалось достаточно посильнее удивить, чтобы он растерял все свои каламмуры и забыл про намёк от Ледибаг про её личность.
Дождавшись, пока погаснут искры от Чудесного Исцеления, Кот уничтожил бабочку при помощи Катаклизма, схватил напарницу за талию и утянул в ближайшее укрытие. Им стала крыша, — какая неожиданность, — новостройки, всё ещё заваленная строительным мусором.
— Ты знаешь, кто я? — спросил Кот, сверкая зелёными глазами. — Ты знаешь, кто я!
— Давай ещё раз, котёнок.
— Ты знаешь, кто я! И кто же я?
— Ты у меня спрашиваешь?
Взгляд у Нуара из радостного стал озабоченным, и Маринетт решила не мучить больше напарника. Она прижалась к нему, положила ладонь на щеку и нежно погладила пальцами прохладную кожу.
— Успокойся, Адриан. Я действительно знаю.
Кот так резко выдохнул, что Маринетт ощутила мороз его дыхания. Его глаза расширились, зрачки сузились до двух едва различимых полосок, рот шокировано приоткрылся. Ледибаг привстала на цыпочки, чтобы аккуратно прикусить тонкую губу, и втянула Кота в мягкий, нежный поцелуй.