Голос у Маринетт звучал спокойно и звонко, как обычно. Хорошо. Значит, во время срыва она не кричала.
— Я успокоилась.
Алья посмотрела на подругу дикими глазами и кивнула.
— А… часто такое?
— Да бывает. Тикки, залечи, пожалуйста, царапину.
Маринетт встала, размяла колени и пошла к умывальнику. Тикки в этот момент знакомилась с Альей: всё равно Сезер была в той степени удивления, когда несколько новых странностей особо не изменят картину.
Сначала Маринетт помыла руки. Прямо до локтя, наслаждаясь ощущением тёплой воды на коже. Это была ещё одна приятная роскошь: при Палаче и Упыре горячей воды не было, только холодная. Мыться приходилось по-старинке, отсчитывая зубами рваные ритмы буги, или же мешать кипяток с холодной водицей в тазу. Мало приятного.
Теперь акум не было, зато была вода. Хорошая, тёплая. Как Адриан.
На последнюю мысль Маринетт невесело хмыкнула. Интересно, сколько времени ей потребуется, чтобы прекратить напоминать себе, что с её Котом всё в порядке? Что умирать он в ближайшие свои девять жизней не собирается? У Ледибаг ещё были на напарника планы, включающие «долго и счастливо» наравне со свадьбой, собственным островом, детьми и хомяками.
— Маринетт, я закончила.
Тикки выглядела довольной собственной работой: на щеке у Альи красовался ярко-розовый пластырь, криво налепленный поверх царапин. Маринетт удивлённо подняла брови, но комментировать не стала. Хотя она, признаться, рассчитывала, что квами по-настоящему вылечит подругу, а не просто прикроет её ранение боевой повязкой.
Но тысячелетнему опыту крошки-подруги Маринетт всецело доверяла. Может быть, это самое волшебное исцеление стало бы для Альи последней рисинкой на чашке весов благоразумия. Были бы две чокнутых подружки. Плюс один клиент у психотерапевта.
— Пошли домой? — предложила Маринетт как ни в чём ни бывало.
Алья кивнула.
— К тебе или ко мне? — продолжала Дюпэн-Чэн.
— К тебе. Там пекарня. А такой стресс надо… заесть.
Маринетт усмехнулась и упёрла руки в бока. Алья встала без чужой помощи и принялась поправлять изрядно потрёпаную причёску.
Маринетт её что, во время срыва за волосы таскала?
До пекарни шли в молчании. Алья то и дело опускала руку в карман куртки, чтобы кончиками пальцев коснуться головы Тикки — по просьбе Сезер малышка спряталась не у Маринетт, как изначально планировала, а у неё. Тикки в ответ на этот жест недоверия хватала Алью за пальцы и тёрлась о ногти как кошка, требующая ласки. Это, видимо, был какой-то особый жест, потому что с Маринетт Тикки поступала точно так же в начале их сотрудничества.
Терпения Альи хватило ровно до комнаты Маринетт. Там она нетерпеливо зашвырнула школьную сумку куда-то в угол, уселась в кресло, важно сложила руки на животе и приказала:
— Рассказывай.
Разве у Маринетт оставался выбор?
На удивление, говорить оказалось очень легко. Маринетт не раз и не два представляла, как она бы призналась хоть кому-нибудь в собственном волшебстве, но никогда в её мыслях это не происходило настолько естественно. Слова лились с её языка бесконечной ниточкой мёда, рассказ не прерывался ни на мгновение и не терял своего ритма, хотя Маринетт всегда считала себя плохим оратором.
Она начала с первой акумы, Каменного Сердца. Люди запомнили его как довольно безобидного, но стрёмного голема, зацикленного на Милен. На деле же он был довольно жестоким и пытался впечатлить девушку, показывая силу. Сначала он давил машины, затем здания, а в конце перешёл на людей.
Хорошо ещё, что Милен этого не помнила, как и остальной город. Но Ледибаг и Кот Нуар помнили.
Бабблер был второй акумой, впечатлившей Маринетт до седых волос. Просто желание провести вечеринку без родителей заставило Нино отправлять людей в космос в шарах. Сражение затянулось. Когда Бабблер был побеждён, но ещё не очищен, начался дождь из тел: волшебные шарики просто лопнули без контроля.
Кто не задохнулся внутри, умер в атмосфере или из-за падения. Ледибаг тогда применила Чудесное Исцеление только из-за окрика Кота.
Некоторые акумы были забавными, другие не успели набедокурить из-за Чудесных. Те же Сапотисы, ведомые голодом, вполне могли закусить человеком, если бы еда закончилась… а ведь она закончилась бы, рано или поздно.
— А Леди Вай-Фай? — спросила Алья, нервно разминая кулаки.
Маринетт, перебирающая во время рассказа материалы для шитья, подняла голову на подругу.