Она подняла голову и наконец посмотрела на Кота. Нуар хмурился, но не от боли, как обычно, а от кипучей мыслительной деятельности. Маринетт буквально могла разглядеть, как мечутся разношёрстные вспышки осознания и мыслей в кошачьей голове, если начинала вглядываться в яркие неоновые радужки.
— Знаешь, когда был акума-гей, ты меня швырнул на крышу, — зачем-то сказала Маринетт. — Я ушиблась.
Нуар удивился.
— Что, правда? Я вообще ничего не помню, а съёмки нет, потому что у Альи, наконец, проснулся инстинкт самосохранения, и она не стала выходить к этому одержимому.
— Слава всем существующим богам, — Маринетт закатила глаза.
— Да… тебе было больно?
— Немного. Хотя скорее мне было обидно, что ты так со мной обошёлся.
Кот склонил голову к плечу и прищурился.
— Обидно? Знаешь, мне раньше мама говорила, что обида — это синяк души. А синяки она мне целовала, чтобы не болели…
Маринетт улыбнулась. Её мама тоже целовала ей разбитые коленки в детстве. Это было приятно и очень по-домашнему.
— И как же ты будешь целовать душу, Кот Нуар? Я не знаю ни одного способа, чтобы…
— Я знаю.
Он придвинулся к Маринетт ещё ближе и склонился к ней. Достаточно медленно, чтобы Дюпэн-Чэн смогла отстраниться, если бы она захотела.
Поцелуи с Котом Нуаром были самой естественной вещью, которую она когда-либо делала, и у Маринетт даже мысли не возникло о том, чтобы помешать её котёнку целовать её.
========== Глава 20 ==========
Комментарий к Глава 20
Хэй, спасибо за ожидание! Ваши лучи добра помогли мне дописать.
А ещё спасибо за пару донатов. Ребята, вы просто делаете мой день. Это отличный подарок.
Приятного чтения.
Алоха!
День Адриана обещал быть интересным, — в хорошем смысле, наконец-то, — с самого утра.
Во-первых, из-за болезни мадам Бюстье он выспался, и даже Плагг не стал будить своего подопечного извечными требованиями сыра, развлечений и пароля от wi-fi. Квами-котёнок, на удивление, спокойно пролежал всё время, что Адриан спал, на подушке рядом с его головой. Неслыханная щедрость от существа, которому сон был не нужен.
Спокойно проснувшись в начале одиннадцатого, Адриан с удивлением понял, что ему не нужно никуда спешить. От физкультуры в школе он был освобождён с самого поступления, чтобы «не испортить лицо ненароком», как говорил отец. А кроме предметов мадам Бюстье и той самой физкультуры по четвергам у него ничего и не было.
Нет, конечно, раньше он ещё посещал множественные фотосессии, но их в последнее время также стало совсем мало. Журналы и студии всё ещё звали Агреста-младшего как приглашённую модель, но из-за болезни отца работать так же много, как раньше, Адриан уже не мог. Габриэль и Натали оказались заняты здоровьем первого и решили немного пожертвовать популярностью самой известной парижской модели. Не то чтобы Адриан был против.
Ему нравилось просыпаться по утрам с осознанием того, что целый день он может провести так, как ему захочется. Что нет забитого под завязку расписания, не надо никуда ехать, не надо ничего делать. Можно предаваться безделью, как самый настоящий подросток.
Или же можно… прогуляться? Нацепить кошачьи уши и прыгать по крышам, делать головокружительные пируэты, вопить от восторга и ощущать искреннюю радость Плагга от их совместных полётов и бега. Может быть, они найдут Ледибаг. Хотя, зачем искать, если можно её просто позвать?
— Плагг, — позвал Адриан.
Котёнок сладко потянулся на подушке и лениво приоткрыл неоново-зелёный глаз.
— Чего тебе, пацан?
— Как насчёт трансформации? Я ненадолго, только позову миледи гулять.