— А пуговицы?
— Потом, — отмахнулась Тикки. — Не убегут же они, в самом деле…
— Какая ты ворчливая спросонья, — ухмыльнулась Маринетт. — Словами не передать.
Тикки отмахнулась ещё раз и нырнула в шкаф.
Маринетт забралась на тахту с ногами и вытащила тетрадь с рисунками. Она так замечталась на уроке, что даже не записала, что задали на дом. Пришлось писать смс Алье с призывом о помощи. К счастью, Сезер откликнулась меньше чем через пять минут, и Маринетт приступила к выполнению домашнего задания. Всё равно заняться больше было решительно нечем.
Её борьба с химией оказалась прервана через каких-то полчаса нерешительным постукиванием по стеклу. Маринетт, слишком поглощённая кислотами и реакциями, даже не сразу отреагировала на посторонний звук. Нежданный визитёр стучал добрую минуту, прежде чем она всё-таки оторвалась от записей и уставилась на него.
На Кота Нуара собственной персоной. После того-самого-инцидента он заглядывал ещё пару раз, но они не обсуждали произошедшее и в общем вели себя, как хорошо знакомые друзья.
Она помнила, что они на самом деле должны быть знакомы в реальной жизни, как они вывели раньше. Но думать про это даже не пыталась: осознавала, что бесполезно. Да и не хотелось ей получать очередную порцию головной боли, если честно. Она вообще не любила боль, в любом её проявлении.
— Принцесса, занята? — поинтересовался Кот, когда Маринетт открыла окно.
Он скользнул внутрь и сразу же снял свои сапоги. К ним, конечно, грязь не приставала, но Маринетт успела приучить Нуара к тому, что в её комнате обязательно нужно разуваться, если не происходит ничего особого опасного вроде нападения акумы.
В противном случае Маринетт обещала использовать грозное оружие — пульверизатор. Так что или Кот разувался, или Маринетт пшикала на него до тех пор, пока он не разувался.
— Ну, не особо, — Маринетт зевнула и распустила уставшие от хвостиков волосы. — Воевала с химией, но я, кажется, проигрываю. Садись куда-нибудь, я сейчас принесу нам что-нибудь перекусить. Ты голоден?
— Я всегда голоден, — рассеяно ответил Нуар.
Маринетт хмыкнула и пошла на кухню. В холодильнике не было ничего особенного, зато в духовке стоял рыбный пирог про который, судя по всему, забыли. Не мудрено, учитывая, что у родителей очередные пиковые дни: в их пекарню пристрастился забегать на перекус Кот Нуар. Который «всегда голоден», да. Ну, а вслед за Котом Нуаром наведывалась армия фанатов и фанаток всех возрастов.
Пирог быстро разогрелся в микроволновке, из холодильника Маринетт достала пакет холодного молока. Для стаканов или столовых приборов места в руках не нашлось, так что девушка просто положила поверх пирога нож: и выпечку разрезать на куски, и от молока уголок отрезать. Удобно.
Кот угощение принял с большой охотой, но ел как-то вяло. Зелёные глаза у него то и дело косились в сторону фотографий Адриана на стене. Маринетт ничего не говорила про подобную подборку, но за Нуаром следила уголком глаза: спросит или всё-таки промолчит? Он каждый раз смотрел на фотографии Агреста, и каждый раз никак их не комментировал, хотя явно хотел.
Расправившись с пирогом и выпив практически весь пакет молока, Нуар небрежно закинул руки за голову и как бы между делом поинтересовался:
— Так этот парень, как его… Агриан Адрест, да?
— Нет. Адриан Агрест.
— М, да, он. Он тебе, типа, нравится?
Маринетт посмотрела на фотографии и дёрнула уголком губ.
— Типа нравится. Хотя лучше будет сказать, что я его люблю.
— А меня?
Поза Кота, хотя и оставалась показательно-небрежной, всё же стала напряжённой. Мышцы под чёрной волшебной тканью словно закаменели, дыхание Нуара замедлилось и практически исчезло, а запах мороза стал ещё сильнее. Кот, к удивлению Маринетт, начал очень сильно нервничать.
Она осторожно коснулась его плеча, мягким жестом вынуждая опустить руку. Потом вторую. Погладила ладонью по запястьям и очертила кончиками пальцев отчётливо различимо выступающую вену на предплечье.
— Я люблю тебя, Кот Нуар, — совершенно спокойно призналась она. — Немного иначе, чем Адриана, но определённо люблю.
— И… как давно?
Она не смотрела в зелёные глаза, полностью сосредоточившись на вопросе и мужских руках.
Как давно? Как давно она поняла, — приняла, Маринетт, давай не будем врать, — что любит Кота Нуара?
— Не знаю точно. Недели две или три назад, наверное. Может чуть меньше. Я, знаешь ли, день своего осознания не отмечала в календаре красным кружочком.