— Ладно, дети, проведём лабораторную в следующий раз. Сейчас записывайте новую тему…
Алья пихнула Адриана кулаком в плечо и ухмыльнулась:
— Агрест, ты меня спас. С меня должок.
— Лучше купи мне пончики, — облизнулся на это Адриан. — Или круассанов из пекарни «TS». Они там потрясающие.
— С начинкой?
— Конечно! Два с ванильным кремом и два с сыром, пожалуйста.
— Замётано, красавчик.
Адриан ослепительно улыбнулся и отвернулся обратно к учителю. Маринетт подпёрла голову рукой и мечтательно вздохнула. И как его не любить?.. Для неё — никак.
Весь урок Маринетт рисовала в тетради вместо того, чтобы записывать. Миз Менделеева была слишком увлечена темой и не обращала на класс практически никакого внимания. Главное, что ученики вели себя тихо — а остальное её не волновало. Оценки учеников в том числе.
После уроков дети разбежались так быстро, будто никого и не было в классе. Маринетт осталась одной из последних: замешкалась, собирая многочисленные бумажки с рисунками, и даже не заметила, как Алья и Нино растворились среди одноклассников. Адриан, напротив, терпеливо дождался, пока Маринетт разберётся со своими набросками, и даже никак не прокомментировал собственные портреты. За это Дюпэн-Чэн была ему особенно благодарна.
Когда Маринетт собралась, он забрал у неё рюкзак и улыбнулся:
— Какие планы на вечер?
Сердце Маринетт сделало кульбит. С какой целью он интересуется?
— Н-никаких. А у тебя?
— Скорее всего, буду сидеть за недельным домашним заданием, — Адриан забавно поморщился. — Скукотища, но обязательная. Ну и наверняка отец ещё попросит, чтобы я на фортепиано позанимался. Его успокаивает моя игра.
Маринетт неслышно выдохнула и постаралась успокоить собственное сердце. Он интересовался просто из вежливости. Просто, чтобы завести хоть какой-то разговор. Он не хотел пригласить её куда-нибудь. Не хотел!
В следующий момент сердце и голову кольнуло осознанием: отец Адриана. Она же обещала спросить у Тикки, можно ли вылечить его при помощи сил Ледибаг! И забыла! Она слишком, слишком много забывает в последнее время, не дело это. Как бы Адриан не разочаровался в Ледибаг из-за её преждевременного склероза…
— Ну, значит сидим по домам, — резюмировала Маринетт по дороге в раздевалку. — Как прилежные детки делаем уроки и готовимся к светлому будущему.
Адриан негромко рассмеялся.
— Да, примерно так.
Он помог ей надеть пальто и придержал дверь, когда они выходили из коллежа. Как настоящий джентльмен. Привычно для Адриана Агреста — мальчика с очень хорошим воспитанием.
— Тебя довезти? — предложил он. — Знаю, что тут недалеко, но небо какое-то пасмурное, как бы ты под дождь не попала.
— Да нет, спасибо. Тут идти-то всего десять минут.
— Уверена?
— Конечно.
Они тепло распрощались, и Маринетт целую минуту смотрела Адриану вслед. Садясь в машину, он поймал её взгляд и тепло улыбнулся — так, как умел только он.
Естественно, её сердце сделало сальто. В грудной клетке разлилось приятное тепло, как после горячего какао зимой. Стало приятно и хорошо, и… и Маринетт вспомнила о Коте. Блондинистом, зеленоглазом проказнике, пахнущем морозом и стерильностью. Клыкастом, шутливом, верном, влюблённом в неё, — в Ледибаг, но кого это волнует, — до самого кончика хвоста.
Она не стала смотреть на то, как машина Адриана уезжает. Раньше она бы обязательно провожала её взглядом до последнего, но сейчас… какой смысл?
Наверное, она всё-таки чуть-чуть выросла.
До дома Маринетт добралась без приключений, даже под дождь не попала. Так и не увидевшись с родителями, она вошла в квартиру, разделась, поднялась в свою комнату, швырнула рюкзак на тахту и выпустила Тикки из сумочки. Квами, немного помятая, широко зевнула и улетела в шкаф, чтобы досыпать положенные часы.