Хотя, с акумами у них всякое бывало.
Ледибаг выбрала знакомый им обоим маршрут. По мнению Адриана — самый красочный. Он проходил через несколько интересных памятников, ботанический сад, парки и площади. Такой подбор верхнего пути отозвался у Адриана в сердце: Кот с Ледибаг долго составляли его вместе. И теперь она решила поделиться красотой Парижа, которую обнаружили Чудесные, с ним. С Адрианом Агрестом.
Разве можно было полюбить её ещё больше, чем любит Адриан?
Маршрут заканчивался на одной из самых высоких крыш Парижа. Не на башне Монпарнас, но и отсюда вид открывался просто потрясающий. Ледибаг осторожно ссадила Адриана со своей спины, поцеловала парня в уголок улыбки, и только после этого осмотрелась по сторонам.
И сразу же напряглась, как натянутая гитарная струна, готовая лопнуть в любой момент.
Она задвинула Адриана за себя и сгорбила спину — верный признак того, что Ледибаг готова кинуться в атаку. Сам же Агрест не только не пригнулся, но и не ощутил ни капли страха, хотя и не был в волшебном костюме.
Перед ними стояла акума. Таролог.
Его мать, если он всё правильно понял.
Одежда на ней, насколько Адриан помнил, не изменилась с их первой встречи: множество излишне ярких юбок с какими-то дикими принтами, белый верх, красный платок на голове, массивные серьги-кольца в ушах и босые ноги. А вот волосы и черты лица из совершенно чужих в начале перетекли в более узнаваемые. Родные и любимые.
Это точно должна была быть его мать. Потому что Адриан не знал, как иначе ему интерпретировать карту, что показывала ему Таролог. Императрица, протягивающая к Адриану руки. Мать, наконец обретшая своё дитя.
Он положил руку на плечо Ледибаг и не дал девушке стряхнуть свою ладонь. Когда его возлюбленная обернулась, непонимающе хмуря брови, Адриан только улыбнулся.
— Не волнуйся, миледи, она не причинит мне вреда.
— Это одержимая. Ты не можешь этого знать.
Адриан пожал плечами. Спорить с Ледибаг он не собирался — это в любом случае было бесполезно. Если уж его дорогая леди что-то вбивала себе в голову, то переубедить девушку было практически невозможно. Хорошо ещё, что интуиция у Ледибаг была запредельной, и ошибалась редко.
Но в этот раз, — Адриан чувствовал это, да и Плагг подтверждал его догадки, — она была неправа.
Таролог стояла чуть поодаль от них, и её зелёные глаза неотрывно следили за Адрианом. На его улыбку она ответила своей, немного робкой, но очень радостной. И это, наверное, стало для юноши последним доказательством его теории.
Эмили. Таролог — это Эмили Агрест, Эмили Грэм де Ванили. Его дорогая мама, которую он с отцом похоронили в закрытом гробу, когда Адриану было чуть больше одиннадцати. Почти шесть лет назад…
— Я скучал, — одними губами сказал он, не рискуя, впрочем, выйти из-за спины Ледибаг.
Улыбка Эмили стала горькой. Женщина кивнула и поправила светлые волосы знакомым до боли в груди жестом. Адриан следил за её движениями с той же жадностью, с которой обезумевший от пустынной жажды человек бежит к миражу на горизонте.
— Я тоже, — ответила она неслышно.
Это согрело Адриану сердце. Она тоже скучала. Она его любит, даже несмотря на… несмотря на собственную смерть.
Он хотел бы столько всего рассказать ей! Стольким поделиться! Поведать о своей глубокой и, главное, взаимной любви. О том, что он — Кот Нуар, что он старается быть хорошим, как она просила, лёжа на больничной кровати. Что он спасает людей, помогает одержимым, переводит бабушек через дорогу. Что у него есть верные, отважные друзья. Что отцу совсем плохо без неё, что он буквально тает с каждым днём, что Адриану страшно оставаться совсем одному, если вдруг с Габриэлем что-то произойдёт…
Но он не успел сказать ни слова. Небо над их головами разошлось множеством мелких трещин, и вниз, на Париж, хлынул дождь. Необычный: вместо простых капелек Адриану, задравшему голову к необычному явлению, в глаза попало стекло.
«Акума», — успел подумать Адриан, прежде чем его голову пронзило адской болью. — «Проклятый акума!»
Он отшатнулся от Ледибаг и прижал ладони к глазам. Из глотки у Адриана вырвался рык, полный боли и непонимания. Пальцам стало горячо и мокро, по ладоням потекло что-то влажное — но Адриан уже не видел, что именно. Перед глазами у него вспыхивали разноцветные круги, заслоняющие собой весь обзор.
Больше он ничего не видел.
Мир почти сразу же вспыхнул яркими запахами, вкусами и звуками. Адриан ощутил кислый ужас Ледибаг и прохладное беспокойство Эмили. В кармане джинсов завозился Плагг, на удивление спокойный и собранный. А ведь обычно он первый паникует, если происходит что-то…
— Адриан!
Он отшатнулся от прикосновения, которого не ожидал. Ледибаг перемещалась быстро и тихо, слишком незаметно для его человеческого слуха, пусть и обострённого потерей зрения.
Адриан отнял руки от лица и слепо помотал головой. Ничего не поменялось. Мир перед его бесполезными теперь глазами был похож на кучу смазанных цветных пятен без каких-либо очертаний. Он не понимал, что и где находится; даже насыщенно-красный костюм Ледибаг был словно растянут по горизонту в его ущербном зрении. Он просто не понимал, где находится его леди.