Это ещё что?
— Я хотел попросить у тебя прощения, — говорил Габриэль, пока Маринетт тупо смотрела на вещи перед собой. — Мы давно не обедаем вместе…
— Я всё понимаю, отец. Если честно, это не так важно, лучше делай так, чтобы тебе было удобнее. И чтобы болезнь не прогрессировала.
Ледибаг подняла голову и стукнулась о ламель. Потирая макушку, девушка морщилась. Болезнь? Какая болезнь?
— Боюсь, я не могу остановить этот «прогресс», как ты выразился, Адриан.
— Лекарства? Врачи? Обследования, процедуры? Хоть что-то?
Молчание. Ледибаг смотрела на журналы перед собой, не видя изображений. Так значит, Габриэль Агрест болен. И, видимо, смертельно.
Чёрт возьми, а она-Маринетт про это не знала. Да никто не знал! Что, Адриан не доверяет друзьям? Или решил нести это всё в себе до последнего, пока не выльется в истерику и прочее?
В задумчивости Ледибаг собрала пыль и мелкую грязь в кучку перед собой. Журналы отодвинула себе под бок, чтобы не мешались.
Ей пришла в голову интересная мысль: а что, если она попытается помочь Габриэлю? Тикки говорила, что парочка Ледибаг ранее были лекарями, и довольно неплохими. Значит, и Маринетт могла бы стать для Габриэля Агреста шансом на излечение. Нужно только поговорить об этом с квами.
— Боюсь, мне уже ничего не поможет.
— Даже чудо?
Габриэль рассмеялся, но как-то невесело. И почти сразу же закашлялся.
— Чудо? Да, чудо мне бы помогло, Адриан. Только, боюсь, для меня у Бога чудес не предусмотрено.
— Не говори так. В любой болезни главное — настрой пациента.
Ледибаг вздохнула. Ну, да. Главное — настрой. А ещё правильное лечение, своевременное обращение ко врачам, соблюдение предписаний и чудеса. Последние она просто обязана обеспечить.
— Адриан, — строго сказал Габриэль, — я зашёл к тебе не для того, чтобы портить тебе настроение, а чтобы обсудить твоё расписание.
— Оно ужесточится?
— Нет, наоборот, у тебя будет больше свободного времени. Натали, будь добра.
Секретарь принялась рассказывать Адриану особенности его расписания на следующий месяц, Габриэль надолго замолчал, а Ледибаг вернулась к изучению подкроватья. Думать о чём-либо грустном или сложном не хотелось: не та обстановка, не та атмосфера, не то настроение. К тому же, перед тем, как заводить разговоры на важные медицинские темы, стоило бы для начала поговорить с Тикки. Не хотелось давать Адриану ложных надежд ни на что.
Поэтому Ледибаг притянула журнал к себе и принялась его разглядывать. Какой-то комикс, судя по всему, про Чудесных. Кот Нуар выглядел больше и массивнее, чем он был на самом деле, Ледибаг внезапно оказалась более фигуристой. Ну, это норма: так-то у Маринетт при перевоплощении не было никаких «соблазнительных округлостей», даже статуя Чудесных оказалась более грудастой, чем настоящая героиня. Ледибаг не комплексовала, — у Маринетт намечалась неплохая фигура в любом случае, — а, напротив, радовалась. Было бы очень сложно сражаться с третьим размером или широкими бёдрами.
Тикки говорила, что геройское обличье Маринетт может навсегда остаться полуподростковым, как бы ни менялось её настоящее тело. Девушке этого бы, конечно, не хотелось… но и особенно страдать по поводу «плоскости» Ледибаг она не собиралась.
За рассматриванием обложки Ледибаг провела достаточно времени, чтобы Габриэль и Натали вышли из комнаты. Поэтому, когда Адриан позвал её «на выход», Маринетт подцепила ещё несколько закатившихся под кровать вещей, и принялась вылезать. Задом.
Ну потому что, а как? Она, конечно, могла бы поднять кровать, выйти из-под неё, и вернуть мебель на место, но это было бы просто невежливо. А вертеться в этом царстве пыли было себе дороже.
Она кое-как выползла на свет и, наконец, расчихалась. Вещи в своих руках она прижимала к груди, как настоящее сокровище.
Адриан стоял позади неё и смотрел на Ледибаг, сидящую на полу, с очень странным выражением лица. И он определённо покраснел, хотя Маринетт слабо понимала, от чего. А вот когда он увидел вещи в её руках… румянец из нежно-розового внезапно разросся во всё лицо и стал насыщенно-красным.
— Я тут пару вещей у тебя нашла под кроватью, кроме пыли, — сказала Ледибаг, не замечая странного поведения Адриана. — Бери.
Агрест прочистил горло, нервно взлохматил волосы и принял из рук девушки «сокровища». Ледибаг наконец могла увидеть, что она вытащила на свет божий: бутылку с каким-то полужидким кремом, коробку салфеток и четыре журнала. Один, уже знакомый, был про Кота и Ледибаг, а вот три остальных… ну, они тоже были про них.
Точнее, про неё.
Ледибаг, во все глаза смотря на обложки трёх оставшихся журналов, краснела вслед за Адрианом. С глянцевых поверхностей на неё смотрели три девушки, похожие на Ледибаг, как две капли воды. Даже размер груди совпадал: то ли единица, то ли полторашка. И одеты девушки были в нечто, что можно было бы классифицировать как «косплей» на героиню.