Зеленый прилив: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

– Наверное, я бы мог. Но какой в этом смысл? Для чего тебе эта информация?

– Я хочу разобраться. Понять, что движет ими, и что вами. И причём здесь наш мир. А еще, как сделать, чтобы вы убрались обратно к себе или ко всем чертям куда угодно, а Землю оставили в покое.

Теперь ящер полноценно расхохотался. В своей голове, по крайней мере, я почувствовал эту эмоцию как смех. В реальности он издал несколько коротких тявкающих звуков.

– Если честно, всё, что ты сказал, – это полная ерунда и никак меня не мотивирует. Как я уже отметил, к вашему виду, с ущербным мозгом, я отношусь как к третьесортному мусору на обочине эволюции. Хуже, чем к ахеям, которые биологически почти ваша родня, тоже потомки млекопитающих, но в части прогресса разума они всё-таки намного ближе к нам.

– Но ты же всё равно хочешь доказать мне свою правоту? Я чувствую, тебя злит, что я знаю историю ахеев и скорее поверю ей, чем тебе. Иначе зачем бы ты взял меня живым, изучал мой язык, а теперь вот разговариваешь со мной?

Я почувствовал исходящее от ящера раздражение. Он вынул руки из светящихся колец, и схема тут же погасла, рассеялась. Лапы, на которых, несмотря на эволюционный прорыв, природа все-таки сохранила рудименты чешуи, поднялись вверх, обводя помещение, указывая мне на коридоры, темные не видимые мне комнаты и залы, загадочные приспособления повсюду.

– Вот это всё было создано одной лишь силой разума моего народа. Моих несчастных собратьев, потомки которых сейчас там, в нескольких жалких мирах, оставшихся от огромной процветающей империи, влачат существование на уровне первобытных животных. Но при этом и ты, и вон они, все вы – только лишь корм для этих животных.

Он подошел очень близко, наклонился, почти прикоснувшись острой мордой к моему лицу. Теперь он вызывал во мне панический страх, но убежать я не мог. Не мог вообще сделать ничего, даже моргнуть – не чувствовал своего тела.

– Я взял тебя живым только потому, что ты можешь обладать важной для меня информацией. И я не желаю ничего тебе доказывать, хочу просто вынуть из тебя нужные сведения. Добровольно или под пыткой – мне даже это безразлично.

Ящер ткнул меня когтем в руку. Я вскрикнул от боли, но даже вздрогнуть не смог, парализованный.

– Да, это страшно. Вот так лежать без движения, когда твоё время истекает. Уж я-то знаю, поверь. Нет ничего страшнее для таких могущественных и свободолюбивых личностей как мы: попасть сюда, в проклятые Запретные казематы. И я не буду тебе даже намекать, какое преступление надо совершить, чтобы получить подобное наказание.

Внезапная вспышка гнева прошла, ящер отошел на пару шагов и помолчал, успокаиваясь.

– Хорошо, я расскажу тебе нашу историю войны. Ты единственный из своих сородичей, а их в моих когтях побывал уже не один десяток, – да, ты единственный, кто спросил. Но я расскажу не потому, что хочу тебя в чем-то убедить.

Он издал шипящий звук, и передо мной прямо в воздухе появились несколько скамеек. С наклонными плоскостями, в каждой из которых было углубление для головы, а снизу шевелилась бахрома, вызывающая страх и отвращение. Похоже… Да, очень похоже, что на одном из таких же устройств сейчас лежу и я.

Колдун убедился, что я всё понял правильно, и движением когтя убрал картинку.

– Я провел в стазисе, в точно такой же позе, как ты сейчас, почти девятьсот лет. Мне не было и пятидесяти, когда суд выносил приговор. Я только-только начал церемонию совершенствования профессии, чтобы из младшего надзирателя стать полноценным мастером исполнения наказаний.

Ящер сбросил капюшон с головы, чтобы я мог как следует разглядеть.

– Когда тебя кладут в кокон изолятора и погружают в стазис, время замедляется, но все же не останавливается совсем. Поэтому теперь я, пусть и не старик, но уже и не молод. Ты даже представить не можешь, как тяжело мне далась эта тюрьма.

Я промолчал, но в мыслях невольно проскользнула искра сочувствия. Он не заметил.

– Как будто этого мало, я оказался в стазисе именно в то время, чтобы от первого до последнего дня наблюдать крах своей цивилизации. Всё понимал, но ничего не мог предпринять. Устройство казематов таково, что пленников не касаются никакие внешние события.

Он показал рукой куда-то вверх, словно я знаю, где тут располагаются все пленники этой тюрьмы.

– Нас было не так много. Все долгие годы справедливого наказания мы могли только слушать рассказы наших тюремщиков о происходящем за пределами Казематов. Могли только наблюдать за ними и считать минуты до освобождения. Но однажды все наши вольные собраться ушли в портал. Бросили всё, словно уходили всего на несколько минут и вот-вот вернутся. Но не вернулись. Мы просто лежали тут в тишине и темноте. Когда срок заключения истек… Когда он истек не только у меня, а у всех здешних пленников, – по-прежнему некому было прийти и запустить ритуал освобождения.

Теперь злость и раздражение в его голосе (в моих ощущениях от его голоса) полностью исчезли. Я чувствовал только безграничную тоску.

– Я говорю с тобой, мерзкая обезьяна, вовсе не потому, что хоть на грош ценю твое мнение или твою жизнь. Мне вообще ничего не нужно ни от тебя, ни от всей вашей расы, кроме некоторых знаний. Вы обладаете ими по невероятному стечению обстоятельств. Никто в известных мирах, даже мы! – не сумели получить такие знания. А теперь только они могут вернуть к полноценной жизни мою расу.

– И ты полагаешь, что я стану помогать тебе в получении этих знаний?

– А ты полагаешь, я стану спрашивать твое мнение? – Ящер заглянул мне в глаза своим жутким, наводящим ужас взглядом. – За последние пару дней я допрашивал и пытал десятки таких, как ты. Но нужные мне знания слишком сложны, а среди вас лишь единицы оказались способны хотя бы понять мой вопрос, не говоря уже о возможности дать нужный ответ. Если ты тоже не обладаешь нужной информацией, то я выпотрошу тебя, как и всех прочих, а тело отдам на съедение своим несчастным сородичам.

– А если обладаю?

– Если обладаешь – я получу их. Добровольно или нет, сохраняя твой разум в целости или разорвав его на тысячу шизофренических клочков – это меня нисколько не волнует. Но сперва… Я слишком много времени провел в этих стенах, в полном одиночестве. Раз уж ты просишь рассказа, что ж? Я так долго ни с кем не разговаривал, не считая жертв моих пыток. Не могу пересилить себя. Стадный инстинкт, как вы его называете, присутствует и в нашей холодной крови тоже. Сейчас он требует общения хоть с кем-нибудь. Пусть даже с таким ничтожеством, как ты.

38. Колыбель

История цептан не так уж сильно отличалась от истории ахеев. По крайней мере, я не нашел ее радикально иной, как заявлял об этом последний живой истинный ящер.