А об этом ли мне сейчас нужно думать?
Что вообще происходит с моей головой?
Как в тумане, я начал осознавать, что не бегу – иду, и уже довольно долго, а звуки погони не становятся ближе. Я уже миновал несколько ответвлений в другие коридоры – но не свернул ни в один из них, а продолжаю упорно топать вперед. Хотя нет, кажется, я все-таки бегу. Почему тогда движения мои кажутся такими медленными?
Я встряхнул головой и оглянулся. Преследователи никуда не делись, они всё также находились позади. Хотя, кажется, вовсе не нагоняли меня. Двигались тоже очень медленно, словно кинофильм замедлили.
Мне это кажется? Или воздух на самом деле густеет?
Да что, черт возьми, происходит?
Шум в ушах и рябь в глазах снова нахлынули, захлестнули. Мир сузился до слабо различимого просвета впереди. Только бы не упасть, только бы не сбиться с шага. Удар сердца. Второй. Третий. Шаг. Не упаду. Еще шаг.
И так же, как в первый раз, всё неожиданно прекратилось. Полумрак коридора снова стал различимым, шум погони за спиной явным, оружие в руке тяжелым, а каждый синяк – больным.
Но осталось и новое чувство. Я теперь каким-то образом знал, с какой стороны приходит волна неприятных ощущений. Как бы объяснить? Словно они не являются моими чувствами, не возникают непосредственно в моем сознании, а их вносит в моё тело волна. Живая, осмысленная, мягкая, но настойчивая. Сопротивляться которой не было способа. Она нашла меня, окутала и вдавила эту боль в затылок. В затылок?
Морок разом слетел, как бы почуяв, что замечен. Я ощутил, что снова мыслю ясно и могу двигаться быстро. Резко обернулся влево.
Существо в балахоне стояло прямо передо мной. Чуть дальше, чем нужно было бы, решись я пальнуть от бедра навскидку. Андрей или Артём попали бы в цель, но не я. Я это знал, и эта тварь тоже знала, а я почему-то знал, что она знает, что я знаю.
Но оно стояло достаточно близко, чтобы различить под капюшоном вытянутую, заостренную книзу морду. Как и тогда, на развалинах старой фабрики, существо молча подняло руку над головой. Я увидел три растопыренных пальца, покрытых ороговелой бурой кожей, с длинными и острыми черными когтями. На кончиках когтей блестели искры.
Я вскинул ствол и потянул спусковой крючок. Волна шума и ряби в третий раз накрыла меня – и вот теперь, как и положено при болевом шоке, я потерял сознание.
37. Изолятор
– Как ты сюда попал?
Существо было не просто похоже на того незнакомца с фабрики. Это именно он и был. Я догадался с первого взгляда, без слов и объяснений. Понял так же чётко, как понимал, что он и есть истинный ящер, цептатин, уникальный представитель своего вида, избежавший трансмутации.
Эхор что-то говорил насчет элегантности? Да, пожалуй. Это была элегантность аллигатора, подплывающего в мутной воде к глупой молодой антилопе. Элегантность хамелеона, такого забавного, пока он не выстрелил смертоносным языком в зазевавшегося кузнечика.
Ящер стоял в круге из полированного зеленого камня. Я бы сказал – малахита, если бы мог отличить малахит от любого другого камня зеленого оттенка. Издалека казалось, что фигура в балахоне занимается регулировкой невидимого и бесшумного потока машин: пальцы словно прикасались к чему-то, передвигали в воздухе, нажимали… Что?
– Смышлёный. Ты просто не видишь. Хочешь, покажу?
Я замер, затаил дыхание.
– Можешь не притворяться. Я знаю, что ты проснулся. Я не вижу тебя, но слышу, как дрожат твои пальцы.
Что?! Откуда…
– Да, я могу пользоваться не только твоим языком, но и твоей памятью. И проснулся ты только потому, что я велел проснуться.
Голос шел не от ящера. Говоривший словно сидел у меня на макушке.
– Это нормально, – пояснил голос сразу же, как только я заинтересовался этим фактом. – Так твое сознание адаптируется к новой форме общения. Чтобы не сойти с ума, ему требуется вообразить источник звука и куда-то его поместить. На самом деле, никакого голоса нет, он лишь плод твоего воображения. И моей воли.
– Как это?
Ящер прекратил свой танец и повернул ко мне голову. Губы его зашевелились, я впервые услышал от зеленокожего скрипучий осмысленный голос, а не рявкающую гоблинскую перекличку.
– Довольно просто. И удобно. Если я буду говорить с тобой привычным для тебя способом, ты не поймешь ни слова.
Слова в моей голове снова звучали, но на этот раз – в унисон с реальными словами чужого языка, которым пользовался ящер. Получалось как в старых иностранных кинофильмах, плохо продублированных, где голос настоящего актера порой перекрывает текст перевода.
Так он что, действительно в моей голове? Он вживил мне этот шарик, как старый эльф Денису?