Зеленый прилив: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

– Это был бы не выбор. Это как раз и называется геноцид!

– Геноцид? Ты говоришь – геноцид?! Вот когда Содружество применило против нас силу, уничтожающую целые планеты, – вот где был геноцид! Когда они вмешались в ритуал изменения и вся моя цивилизация перестала существовать – вот где был геноцид. И потом, когда все жившие в наших мирах существа остались без своих хозяев – вот тогда тоже был геноцид. Возможно, самый жестокий из всех предыдущих.

– Каким образом?

– А ты не понимаешь? Все народы, жившие за наш счет, потеряли основу, на которой держалась цивилизация. Они потеряли наши знания и нашу силу, всю нашу магию. Города замерли, артефакты иссякли, элементы перестали подчиняться. Всё, что поддерживалось в рабочем состоянии миллиардами цептанских разумов, пало. А потом на руинах появились новые хозяева. Сильные, жестокие, быстро плодящиеся варвары. Противостоять им изнеженные, как ты выражаешься, рабы – не могли. Уже через три-четыре года все второстепенные расы нашей империи вымерли. Были попросту забиты и съедены, как скот.

В моей голове прокатился холодный ужас, когда я попытался представить все последствия трансмутации. Цептан уловил эмоцию и удовлетворенно кивнул.

– Да, так всё и было.

– Но Содружество? Оно не попыталось им помочь?

– Даже не подумало. Понеся серию кровавых потерь под атаками нашего обновленного вида – орков и гоблинов, они сочли за лучшее отступить к своим границам. А потом у них снова начались свары и дележка власти. Поскольку единого общего врага словно бы не стало, появился повод получить по заслугам и побороться за место на троне. В общем, они сами разрушили все порталы, ведущие в наши миры, обрекая освобожденных рабов на изоляцию и вымирание.

Он отошел, не травя меня больше своим взглядом, и накинул обратно капюшон.

– Вот, пожалуй, и всё. Теперь ты в полной мере представляешь, какие свечи жгли на этой игре.

39. Изолятор

Даже не сомневайтесь, я рассказал ему всё. До последнего словечка, до последней грязной мыслишки, таившейся в моей голове. Вспомнил даже то, что сам давно забыл или искренне считал, что забыл.

Вот скажите, приходилось вам когда-нибудь стукнуться локтем или коленной чашечкой? Да, вот именно так, по нерву, чтобы аж искры из глаз и слеза выступила? Случалось, да?

А теперь представьте, что мастер исполнения наказаний одним лишь звуком, парой шепелявых фраз может вызвать такое ощущение в любой части человеческого тела. Словно он трогает своими чешуйчатыми пальцами оголенные нервы, играя на них, как на арфе. Придавливая, прижигая или царапая острым когтем. Чтобы пускать струи боли без ограничений, хоть в отдельную клеточку на правой пятке – хоть во всё тело сразу. С ощущениями любой силы, какой пожелает, и любой длительности. В широчайшей гамме, на выбор, от легкого покалывания под ногтями до ощущения стремительного наезда асфальтоукладчиком.

Возможно, есть на свете люди более стойкие, но мне хватило всего двух сеансов. Первый из них оказался коротким, вполсилы и без причины, ознакомительный, так сказать. А второй – это уже был удар полноценный, за то, что пытался увиливать и отвечал вопросом на вопрос.

Боль отправляла душу в глубины ада, но не лишала сознания, нет. В этом и была задумка суггестивной техники цептан: жертву особым образом парализовывали и брали под полный контроль тело, потому что она должна страдать от болевого шока нестерпимо и вне зависимости от физического состояния. Я весьма развеселил ящера, очнувшись после «легкой» экзекуции с полным ощущением, что провел под пыткой несколько недель, если не месяцев. Оказалось – меньше минуты.

Больше всего палача в моей исповеди заинтересовали три момента. Ну, для начала, вопреки хронологии, он всё же выпытал у меня, как я попал в Запретные казематы. Оказывается, это место настолько особое, что сюда запрещен вход даже большинству гоблинов и орков, о проникновении сюда с животными вообще речи быть не может – только поэтому мне и удалось так долго уходить от преследования. По этому поводу он тут же вызвал к себе пару орков в доспехах изумрудного цвета и дал им какие-то указания на своем языке. Перевод мне в голову на этот раз не транслировался.

Услышав, что неподалеку разбит потайной лагерь, в котором находятся, помимо прочих, оба ненавистных ему белоголовых ахея, высший ящер необычайно возбудился. Потребовал рассказать в мельчайших деталях всё, что я о них знаю. Поцокал языком, когда я заметил, что боевыми магами их не назвать, один – медик, другая – лингвист. Когда я закончил, он снова вызвал орка и отдал еще несколько распоряжений. Наверное, еще более важных, поскольку этот орк отправился исполнять приказ бегом, в буквальном смысле.

Ну и третий момент, который особо заинтересовал цептанина в моём рассказе, касался, конечно же, стычки на фабрике. В процессе рассказа я всё явственнее ощущал нарастающий гнев, а как только дошел до момента стрельбы в цеху – ящер вскипел. Я тихо пискнул и погрузился в пучину такой боли, что пожелал себе смерти и пожалел, что вообще родился на свет.

Боль прекратилась внезапно и очень быстро. Гораздо быстрее, чем в прошлый раз. Когда я открыл глаза, ящер нависал надо мной всем телом и трясся от ярости.

– Таштан! Зачем вы стреляли в Таштан? Лучший специалист Колыбели по трансформации энергии! Знания Таштан помогли бы освободить всех заключенных этой тюрьмы. А потом мы могли бы восстановить ритуал и обратить трансмутацию!

Ооооо! Так вот какие планы зрели в тиши казематов! Не зря ахеи держали этот мир под наблюдением, ох не зря! Плохо следили, недостаточно, откровенно говоря!

– Откуда нам было знать? Мы вообще не знали, в кого стреляем. Вас обоих хотели взять живыми. Кто мог знать, что он начнет колдовать?

– Она.

– Она? Так это… твоя самка?

– Скажешь так еще раз – сожгу спинной мозг. В нашем языке тоже есть разница между словами, описывающими животных, и теми, что относятся к высшим видам.

– Она умерла?

– Нет. Я успел погрузить ее в кокон изолятора. Она в стазисе.

– Сможешь её вылечить?

– Я не лекарь. Я палач. Я могу снять боль, но не залечить раны. Тело в стазисе не претерпевает изменений, даже сильно раненое или больное существо может провести в коконе несколько месяцев. А ведь она совсем недавно освободилась из кокона, ещё позже, чем я! Попасть туда снова – вдвойне тяжело.