Зеленый прилив: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Меня потащило вперед и вверх. Волшебный плащ, плохо сыгравший свою защитную роль, узлом впился мне в горло. Я в панике вертелся ужом в этой виселице, пока не выпал. От удара оземь – лязгнул зубами и почувствовал острую боль в спине и ребрах. К тому же тесак очень чувствительно впился рукоятью в бедро. Стоило сказать лишь спасибо, что пришёлся плашмя, а не развернулся, к примеру, лезвием и не рассек мне ногу.

Где-то в вышине птица разочарованно пискнула, унося в когтях мою последнюю надежду на незаметность. Я отметил, что взлетает она почти так же быстро, как и пикирует. Еще секунда, лишняя пара метров высоты – и из меня при падении просто вышибло бы дух.

Упал я почти у самого подножия каменного сердца Перекрестка. Если меня преследовали, то теперь однозначно потеряли, только вот здесь не было недостатка в новых охотниках. Рыки и вопли теперь доносились, кажется, со всех сторон. Раздумывать оставалось некогда, а делать нечего: я рывком поднялся и побежал, очертя голову, к ближайшему порталу.

Кажется, на повороте даже наступил кому-то на ногу. Оглядываться и извиняться не стал. Проскочил три больших, не под человеческий шаг, ступеньки. Ухватился пальцами за каменный край портала, резко изменил курс, перенес тяжесть тела на руки. Не вбежал, а мешком ввалился в первый попавшийся – другой мир.

36. Запретные казематы

Мир был, действительно, другой. Об этом можно было судить по более тёмному, чем над пещерами Колыбели, и более высокому, чем над городами Земли, небу. Настоящему небу с небольшими облаками и яркими звездами.

С другой стороны, может быть, дело просто в тёмном стекле? Небо было видно в узкие стрельчатые окна по обеим сторонам помещения, начинавшиеся метрах в трех над полом и уходившие еще метров на пять вверх. Там, почти под самым потолком, оконные проемы изгибались, сходясь каждое со своей парой. Получалось что-то вроде вереницы высоких узких арок.

Стекла в окнах были очень толстыми. Причем, стекло тоже изгибалось, строго по форме окна. А ещё, оно было закреплено каким-то образом прямо в камне, без рамы. Не функционально, попробуй замени в случае чего, но красиво. Словно каждое из этих стекол отлили прямо в предназначенный ему проём. Или вырезали одним куском из бока гигантской фиолетовой бутылки.

Если насчет неба трудно было судить из-за толщины и цвета стёкол, то дополнительным признаком иного мира служил более жаркий воздух. В коридоре стоял легкий сквозняк, создаваемый, видимо, разностью давления здесь, перед порталом, и за ним. Ветер гулял тёплый, гораздо более сухой. И пах совершенно иначе, чем в мире пещер.

Скатившись с постамента по небольшой лестнице, тоже в три ступеньки, по метру шириной и высотой каждая, я еще раз ощутил каждый синяк и каждую стонущую косточку в своем теле. Очень хотелось полежать и поглядеть вот так в потолок. Только понимание, что преследователи ждать не будут, заставило с ненаигранным стоном и нецензурными проклятиями подняться на ноги.

Портал здесь был стационарным: его контуры красиво вплетались в растительный орнамент всего зала, при этом являлись частью глухой каменной стены. Или гладко отполированной цельной скалы, от которой начинались боковые стены со стеклянными арками. Они формировали небольшой продолговатый зал, затем резко сужались и переходили в длинный коридор.

Ничего, напоминающего систему управления порталом, с этой стороны не наблюдалось, отключить преследователям переход было невозможно. И гранат у меня с собой не было, так что попытаться разрушить линзу я тоже не мог.

Выбор был крайне невелик: принять бой прямо здесь или сперва немного помучиться, попытавшись скрыться где-нибудь в глубине здания. Я даже почувствовал в некотором роде дежавю: особо деваться от орды зеленокожих снова некуда, один коридор – одна дорога. Оставалось просто ноги переставлять.

Первый гоблин как-то уж слишком задержался. Он выскочил из портала, когда я уже отошел шагов на двадцать. И мне показалось, что мерзавец уже бывал здесь, поскольку не загремел, как я, с лестницы, а сделал лишь шаг и очень уверенно остановился у самого края верхней ступени. Быстро сориентировался, увидел меня и стал слишком ловко для такой колченогой бестии спускаться следом.

Каждый шаг мне, битому и мятому, отдавался болью в ступне левой ноги. А также в колене и бедре – правой. И в позвоночнике чуть ниже шеи, а сильнее всего – в локте, на который я приземлился, вырвавшись от птицы. Пожалуй, сейчас я не готов был драться и с обычным человеком, что говорить про гоблина?

Вернее, про гоблинов, во множественном числе. Когда я обернулся в очередной раз, их было уже трое. Двое только что выбрались из линзы, а первый уже неплохо сократил дистанцию. Прихрамывая и морщась, я поднажал.

Это даже хорошо, что рюкзака со мной нет. Не так важен сейчас сухой паёк, как лишняя сотня-другая шагов, на которую меня хватит. Налегке, оказывается, сохраняется гораздо больше шансов дожить до того момента, когда можно будет ещё раз поесть.

Снова я обернулся, когда топот и сопенье стали совсем близкими. Да, вовремя, гоблин как раз настиг меня. Еще три коротких шага – и он задрал морду, оба глаза затянула белесая кожистая плёнка.

Ну понятно, щелчок. Не напугал, это мы уже видели: в одиночном бою они почти всегда так делают. Поэтому я просто шагнул в сторону, развернув корпус.

Если бы гоблин продолжал бежать, возможно, сумел бы скорректировать свой выпад и плевком заостренного грузила разрубить мне шею. Да так бы и вышло, не обернись я в нужный момент. Подходить вплотную, глядя в лицо вооруженного противника, щелчки не любили.

Однако их подлый трюк был рассчитан на совсем неопытного врага. В случае со мной гоблин промахнулся почти на полметра. Я настолько угадал момент щелчка, что даже сумел врезать по мерзкому языку запястьем. Пластины бронекостюма, теперь уже редкие и торчащие как попало, сделали щелчку очень больно.

Пока ящер поднимался с пола, я подскочил сзади вплотную, после чего обрушил свой тесак ему на загривок. Бил, конечно, в полную силу. Гоблин рухнул замертво, но моя травмированная левая отозвалась острой колющей болью. Вот так новости, неужели трещина? Шансы выбраться из этой передряги тают на глазах.

Пять шагов спустя, сзади послышался новый топот. И мне пришлось блокировать лезвием удар второго гоблина, нанесенный снизу вверх диагонально, наотмашь. В глазах от боли потемнело. Тесак вылетел из онемевших пальцев.

Гоблин оскалился и снова пошел в перёд, тогда я просто пристрелил его. Глушитель был на месте, но после перехода через портал распух и толку давал ноль. Грохот выстрела пошел гулять под потолком, многократно отраженный эхом. Затем еще раз, когда я продырявил третьего гоблина, заходившего мне справа.

До следующей атаки моя фора была секунд тридцать: в портал как из ведра сыпались всё новые преследователи. Боль в руке притупила все остальные болевые ощущения, и бежать стало даже как-то легче. Даже возродилась призрачная надежда выкрутиться, поскольку впереди показались ответвления и многочисленные двери, за которыми, теоретически, можно хотя бы на время укрыться.

Тут в голове моей возник шум, словно кто-то прямо над ухом мял бумагу или сдувал воздушный шарик. Ноги сразу стали ватными, в глазах всё пошло лёгкой рябью. Но длилось это буквально секунду, затем прошло. Зато всплыло яркое и очень четкое воспоминание – когда я уже испытывал такие ощущения. Да, действительно, раньше у меня такое бывало, всего пару раз. Оба – давно, ещё в детстве.

Впервые, когда я упал с крыши сарая и сломал палец на ноге. Было не просто больно, а очень больно. А прибежавший отец, не понимая, что случилось, но очень напуганный моим криком, сам орал не меньше моего. Под этот крик я вдруг помрачнел, замолчал и вырубился.

Второй раз такое произошло, когда лет пять спустя в больнице мне делали укол новокаина перед плёвой операцией. Даже не помню, с чем было связано: то ли удаляли жировик, то ли рассекали вросший ноготь. Но факт, что-то намудрили с дозировкой, в результате я вместо местного обезболивания получил падение на пол и веселую истерику медсестры, у которой никак не открывалась баночка нашатырного спирта.

Да, ощущение это, приходящее вместе с болевым шоком за секунду до обморока, и впрямь очень похожее… Да только откуда сейчас взяться болевому шоку? Неужели я настолько плох и вот-вот упаду?

Нельзя, нельзя, это – смерть. Надо терпеть. Я смогу. Один раз вот вытерпел, всё исчезло, и я по-прежнему на ногах! Глупость какая-то: почему все эти воспоминания, давным-давно затертые временем, вдруг так ярко всплыли?