Марен перешагнула наполовину утопленную в воду гниющую балку.
– Тебе следовало выбрать меня. А не Кертиса.
Предательство Амоса казалось сущей мелочью по сравнению с той гигантской катастрофой, с которой она столкнулась сейчас. Но это всё же было предательством.
– Наверное, – сказал Амос. – Извини.
– Я приму твои извинения только в том случае, если ты, когда он начнёт кого-то унижать в следующий раз, сделаешь что-нибудь, – сказала Марен. – А если промолчишь, значит, ты такой же гадкий, как и он.
Амос кивнул:
– Клянусь, я ему больше не позволю. Если ты снова готова общаться со мной, обещаю быть хорошим другом. Моя мама тоже скучает по тебе. Она постоянно уговаривает меня пригласить тебя на ужин.
Губы Марен растянулись в робкой улыбке, хотя она и не простила его полностью. Ей очень хотелось надеяться, что однажды всё это закончится и она, как в старые добрые времена, заглянет на ужин к Амосу.
– Я подумаю об этом.
– Я даже готов испытать на себе эти твои кошмары, – сказал Амос. – Чтобы доказать, что говорю серьёзно.
Марен рассмеялась. Амос ненавидел кошмары даже больше, чем она.
– Я это ценю, но в этом нет необходимости.
– Хорошо, если ты передумаешь, предложение остаётся в силе.
Амос сделал серьёзное лицо и протянул руку. Марен пожала её своей грязной рукой. Впервые за долгое время ей стало тепло на душе.
17
На следующее утро была пятница. Шесть дней до того, как Хэлли переведут в клинику длительного пребывания. Марен не ложилась почти до четырёх часов утра – смешивала, кипятила, разогревала в микроволновке зловещие ингредиенты, а затем, отмерив порции, насыпала их в электрическую кофемолку родителей. Для этого она спряталась в гараже, чтобы родителей не разбудило её жужжание. И вот теперь она была как сонная муха, у неё болела голова, но кошмары были готовы. Хотелось надеяться, они получились достаточно страшными, чтобы удовлетворить Обскуру, но при этом безопасными, чтобы в конце концов успокоить тех, кому они приснятся.
Сонная и неуклюжая, Марен забралась в автобус с небесными и морскими звёздами и бросила в прорезь монетки.
– Эй, мисс Партридж, – раздался за её спиной скрипучий старческий голос. Капитан Перри помахал рукой и похлопал по свободному сиденью рядом с собой. Марен села рядом с ним.
– Вы тоже едете в больницу? – спросила она. Не хотелось бы, чтобы он столкнулся с Обскурой.
– Нет, я еду в строительный магазин, – сказал капитан Перри. – Лодке требуется небольшой ремонт.
Марен с облегчением вздохнула:
– Ваш грузовик всё ещё в мастерской?
– Я не садился за руль после аварии, – сказал Перри. – Подумал, что мне пора немного сбавить обороты.
– Ой, простите. – Марен не знала, почему она извиняется, ведь именно он врезался в них, но ей всё равно было жаль его.
– Всё в порядке. – Капитан Перри подмигнул ей. – Зато теперь я могу не торопясь любоваться прекрасным пейзажем. Когда ты будешь такой же старой, как я, ты его тоже оценишь.
Они сидели, тихо любуясь видом из окна. Между тем автобус, пыхтя, катил по главной улице городка. Ресторан Мэйси Мэй всё ещё был закрыт, как и бакалейный магазин.
– Они всё ещё не избавились от ос? – спросила Марен. Расстегнув отделение рюкзака, где лежал шприц-карандаш, она потрогала пальцем его кончик.
Капитан Перри покачал головой.