– Не совсем, – сказала Марен, думая об Обскуре, Лиште и Хэлли. – Возьми что-нибудь себе, если хочешь.
Пока Амос стоял в очереди к автомату за пончиками, Марен прошлась вдоль ярких палаток гадалок. Среди привычных полосатых жёлто-красно-голубых палаток она обнаружила новую, тёмно-синюю с серебряными лунами и звёздами. В то время как тенты всех палаток весело колыхались на ветру, эта стояла молча и неподвижно.
Из прохода вышел мужчина. Его заплетённая в косу бородка болталась над тёмной футболкой. Марен ахнула и прижалась к чёрной палатке. Он же, не удосужившись даже извиниться, прошёл мимо, завернул за угол и исчез из вида. Марен облегчённо вздохнула. Похоже, он её не узнал.
Стена палатки за спиной Марен задрожала. Она испуганно отпрыгнула. Входная створка распахнулась, и из палатки появилась женщина в длинном бархатном платье, окутанная облаком едкого дыма. Её лунно-белые волосы спускались ниже талии.
– Тебе погадать? – Женщина как будто прожигала Марен ярко-жёлтыми глазами, отчего у той закружилась голова и она почувствовала себя пойманной в ловушку. А ещё она задумалась, носит ли женщина контактные линзы или обладает некой… магией глаз?
– Нет, спасибо, – сказала она. – Я просто жду своего друга.
– Я бесплатно погадаю на картах, – пообещала женщина. – У тебя интригующая аура. – Она закрыла глаза и глубоко вдохнула. – Страх и отчаяние. Но также и непослушание. И яростная страсть. – Женщина скривила губы, обнажив неровные зубы, и резко открыла глаза. Марен вздрогнула. – Слишком сильные эмоции для ребёнка. Хотелось бы узнать о тебе побольше.
Будь у Марен список того, чем ей хотелось в эту минуту заняться, знакомство с этой женщиной заняло бы в нём самую последнюю строчку.
– Хм. Возможно, в другой раз.
Прежде чем женщина успела что-нибудь ответить, Марен быстро зашагала прочь. В конце ряда палаток стоял голубой киоск с нарисованным на боку чайником. Киоск принадлежал Беверли Томас, которая продавала десять сортов листового чая. Если принести Беверли обратно пустой бумажный стаканчик с чаинками, она предскажет вашу судьбу. Но киоск был пуст, все оборудование для приготовления чая исчезло.
СКОРО ОТКРЫТИЕ: ГОРЬКО-ЧЁРНЫЕ НАПИТКИ, было написано на чёрной с серебром карточке, приклеенной к прилавку. Несмотря на тёплый солнечный свет, Марен вздрогнула. В этом конце пирса всё казалось каким-то неправильным. В Рокпул-Бей всё постепенно становилось неправильным. Услышав сзади слабое жужжание, Марен мгновенно запаниковала и застыла на месте. Жужжание между тем сделалось громче, и что-то коснулось её волос, затем мочки уха. Пчела.
«Не двигайся, – сказала она себе. Спина тут же вспотела. – Всё, что тебе нужно, это стоять на месте, и она улетит. Она не собирается тебя ужалить.
Если только это не оса, потому что осу не волнует, ужалит она тебя или нет, ведь она не умрёт. Но вот ты – запросто».
Марен затаила дыхание, ожидая, когда пчеле – или осе – надоест и она улетит. Вместо этого та перелетела к её плечу и поползла по рукаву. Марен сдержала крик, ведь крик точно напугал бы опасное маленькое насекомое.
– Не двигайся. – Голос Амоса позади неё был само спокойствие.
Он взмахнул салфеткой и осторожно прогнал насекомое прочь, на солёный солнечный свет. Марен сделала огромный вдох и медленно выдохнула. Кислород вновь стал поступать в мозг.
– Спасибо.
– Не за что. – На рубашке Амоса темнело несколько брызг. Он криво усмехнулся Марен. – Я не хотел снова возвращаться сегодня в больницу, на этот раз из-за тебя.
– У меня есть шприц-карандаш от укусов, – обиженно сказала Марен, хотя, если честно, ей почти захотелось его обнять. Почти. Она дважды проверила карман рюкзака, чтобы убедиться, что шприц-карандаш всё ещё там, хотя точно не вынимала его. – Ты готов собирать ингредиенты?
– Да.
– Тогда постарайся не отставать, потому что надвигается прилив. – Марен проскользнула между палатками и нырнула под перила пирса.
– Куда мы идём? – спросил Амос, схватившись за перила и с опаской глядя на камни внизу.
Марен указала на ржавую лестницу, что спускалась вдоль одной из толстых деревянных опор пирса, исчезая среди теней внизу.
– Туда, где мы найдём ингредиенты для кошмаров.
Амос бочком обошёл валун, облепленный коркой ракушек, и перепрыгнул мёртвую чайку, заляпанную грязью.
– Лично я ожидал другого, когда ты сказала, что мы идём на пирс, – сказал он.
Сквозь доски над головой просачивались голоса и мелодичная музыка органчика, но под пирсом была совсем другая вселенная. В тусклом свете все звуки отражались жутковатым эхом. Терпко пахло гнилью и водорослями.
– Что именно тебе нужно? – просил Амос.
Марен потёрла подбородок и задумалась. Один из кошмаров мог быть о тонущей подводной лодке.
– Вода, – сказала она.