Мейн-стрит была забита промокшими туристами, артистами на ходулях и выделывающими смертельные номера акробатами. Сердце Марен упало до коленок. Они тут не проедут. Но водитель не остановился. Чуть притормозив, он медленно пополз дальше, отчаянно гудя клаксоном.
– Осторожно! – крикнул он в открытое окно, когда такси медленно въехало в толпу. – Освободите дорогу!
Мимо проплывала массивная платформа на колёсах, украшенная ракушками и рыболовными сетями. На ней ансамбль музыкантов в костюмах русалок играл на гитарах и клавишных. Серебристый дождь придавал их чешуйчатым костюмам дополнительный блеск. Позади плавсредства, жонглируя пластиковыми саблями и раздавая шоколадные медали, бегала и скакала компания пиратов-клоунов.
Одно плавное движение – и такси стало частью парада. Они следовали за женщиной в радужном парике, ехавшей на одноколёсном велосипеде. Она выдувала в толпу поющие пузыри, но их песни заглушал оркестр русалок.
– Улыбайтесь и машите рукой, – сказал водитель, опуская в такси все окна. – Ведите себя так, будто мы участники парада.
Марен подавила страх и вымучила улыбку. Хотя жёлтое такси не было украшено по случаю парада, все вокруг, похоже, были счастливы и радостно махали ей в ответ, а несколько детишек крикнули, чтобы она бросила им конфеты. Конфетти смешалось с мерцающим дождем, стучащим по машине, а в открытое окно вплыл фиолетовый пузырь.
– Мерцай, мерцай, звёздочка, – пропел он и лопнул.
После десятка мучительно медленных музыкальных пробок, веселья и танцующих под дождём морских существ, такси объехало очередное заграждение, и они вновь устремились вперёд, лавируя и закладывая резкие повороты, тормозя и вновь беря с места. Наконец Марен узнала голубые цветочные горшки и разноцветные ставни части города в нескольких кварталах за магазином снов.
– Отсюда мы можем пойти пешком, – сказала она. – Большое вам спасибо.
– Пожалуйста. Я серьёзно отношусь к чрезвычайным ситуациям размером с «Титаник», – отозвался водитель.
Амос протянул ему деньги, и они с Марен помчались по зелёному переулку. Ноги Марен топали и шлёпали по тротуару, а сама она молилась, чтобы им не опоздать, чтобы Обскура застряла из-за парада так же, как и они. Марен было страшно представить, что Лишта первой услышит искажённую версию правды из уст этой женщины. Зря она не призналась сразу, как только Обскура начала ей угрожать. Теперь это казалось простым и ясным: она сама виновата, что позволила ситуации выйти из-под контроля.
Входная дверь магазина пишущих машинок была заперта. На табличке было написано «ЗАКРЫТО». Марен сочла это хорошим предзнаменованием. Похоже, Лишта всё-таки получила её сообщение. Марен вытащила из кармана ключ и вставила его в замок. Тёмный и пыльный, магазин, как всегда, встретил её чудесным запахом.
– Бабуля? – позвала Марен.
Из-за стопки коробок донёсся негромкий шорох, и наружу с тихим мяуканьем выскользнул Артакс. Марен смахнула с кошачьей спины пыль. Амос чихнул. Сквозь полуоткрытую дверь магазина снова пробивалась полоска света.
– Бабуля? – вновь позвала Марен.
Нет ответа. Может, Лишта слишком увлеклась производством сновидений и потому её не слышала? Марен пробиралась мимо столов с пишущими машинками, и в её животе скапливался страх.
– Бабуля? – Она толкнула дверь.
На прилавке была разбросана куча коробок и коробочек, их содержимое высыпалось на пол. Кофемолки не было, маслобойка валялась на боку, стремянка, как пьяная, прислонилась к автомату-санитайзеру. Но хуже всего было другое: бабуля Лишта исчезла.
19
– Бабуля? – с хрустом давя ботинками пакетики снов, Марен заглянула за прилавок, в кладовку с пишущими машинками, даже в уборную. Она знала, это бессмысленно, но не могла прекратить поиски, не могла смириться с тем, что случилось. В магазине стояла жуткая тишина. Анри тоже исчез.
– Тут записка. – Амос держал бланк договора о покупке сновидений. На обратной стороне были написаны две короткие строчки:
Рядом лежала единственная шпилька для волос. Всего лишь кусочек металла, но он ощущался как частица Лишты. Марен крепко сжала его в кулаке, как будто это могло каким-то образом сохранить жизнь её бабушке.
– Она похитила бабулю, – сказала Марен.
– Подожди, та женщина из больницы похитила твою бабушку? – Судя по растерянному лицу Амоса, он больше не знал, чему верить.
– Да, – нетерпеливо ответила Марен. Она вбила адрес с записки в приложение с картами. – Я должна поехать туда прямо сейчас. Остановка 79-го автобуса недалеко отсюда.
– Ты шутишь? – сказал Амос. – Мы должны вызвать полицию.
Марен помахала запиской у него перед носом, и он вздрогнул.
– Разве ты не читал? Она сказала, что мы не должны никому ничего говорить. Амос, она на самом деле очень-очень страшная, и я не знаю, что она сделает с бабушкой. – Голос Марен сорвался на крик. Она была вынуждена умолкнуть и сглотнуть, прежде чем продолжить. – Тебе необязательно идти со мной, но ты никому не скажешь. Ты должен мне это пообещать.