– Уверяю тебя, я сделаю всё, что в моих силах, чтобы разобраться. И я ценю, что ты первым делом обратилась ко мне, Эдна. Береги себя и не забудь про гольфы.
Пробормотав, что у неё нет времени на такую ерунду, Эдна вышла из магазина с пакетом снов. Лишта судорожно вздохнула и откусила кусочек солёного печенья. «Интересно, – подумала Марен, – может ли человек загореться от чувства стыда и вины?» Надо честно признаться… похоже, ситуация уже вышла из-под контроля.
– Бабушка? – начала она.
– Да, дорогая? – сказала Лишта.
– Как ты думаешь, с Эдной всё будет в порядке?
– Конечно! – Улыбка Лишты не коснулась глаз. – Эта женщина крепче гвоздей. Я бы даже сказала, крепче, чем костыли для крепления рельсов. Чтобы выгнать её из города, нескольких кошмаров явно не хватит.
Но ведь семья Зоттери покинула город. Возможно, им тоже угрожали. И хотя они уехали до того, как Марен начала воровать кошмары, вряд ли это совпадение. Лицо Марен омыл горячий стыд.
– Чуть не забыла, – сказала Лишта. – Я узнала имя той маленькой девочки. Той, что хотела отомстить брату. – Бабушка вытащила из кармана фартука листок бумаги и подтолкнула его через прилавок.
Обскура Грей – было написано старомодным почерком Лишты. Марен вздрогнула. Казалось, стоит только вспомнить имя этой женщины, и она окажется тут как тут.
– Я встретила женщину, которая когда-то была её соседкой, а потом нашла её в Интернете. – Лишта произнесла это с такой гордостью, будто летала за информацией на Луну. – Она подростком уехала из Рокпул-Бей и стала балериной, солисткой Копенгагенского театра балета. Я бы сказала, выдающееся достижение.
– Она перестала выступать или что-то в этом роде? – спросила Марен.
– Статьи были довольно туманными, но, похоже, она покинула труппу около года назад, – сказала Лишта. – В них не говорилось почему, и с тех пор об Обскуре Грей вообще ничего не писали. Она как будто сквозь землю провалилась. Пока не объявилась в нашем магазине. Я расставила по городу несколько радаров, чтобы узнать, не заметил ли её ещё кто-нибудь, а твоя мама пообещала, что поможет мне ещё раз поискать в Интернете.
Марен потянулась за листком бумаги.
– Можно мне это взять?
– Конечно.
Она сунула листок в карман. Это была та самая информация, которая ей была нужна. Доказательство того, что Якобы-мисс-Мало никакая не мисс Мало. А настоящий человек с настоящим именем. С репутацией и международной славой. Кого могла выследить и арестовать полиция. Не то чтобы Марен собиралась обращаться в полицию. Это был всего лишь гипотетический рычаг воздействия. Она пригрозит Обскуре разоблачением, если та не перестанет требовать от неё новых кошмаров, и злодейке придётся сдаться.
Марен закупорила пробкой пузырёк с пухом молочая и убрала его в ящичек старого карточного каталога.
– Бабуля, тебе ещё нужна моя помощь?
– Вряд ли. – Подтянув фартук, Лишта поставила ногу на стремянку. Анри уселся на её плечо и, пока она карабкалась вверх, взялся насвистывать матросские куплеты. – Хочу провести инвентаризацию кошмаров, прежде чем убрать их в сейф.
Вороватые пальцы Марен задрожали. Лишта между тем вытащила с полки грифельную коробку (один из тех контейнеров, из которых Марен украла сны прошлой ночью) и подняла крышку.
– После этого поеду в больницу, – продолжила Лишта. – Не хочешь прокатиться?
Марен перекинула рюкзак через плечо.
– Нет! В смысле, нет, спасибо, бабуля. У меня есть свои дела, так что я должна уйти.
Свист Анри на миг прекратился – VOLEUSE! – и возобновился снова.
– Пока, дорогая! – крикнула ей вслед Лишта, когда Марен выходила из магазина.
15
Обскура Грей ждала на её обычном месте рядом с больницей. Тёмно-пурпурный мотылёк на её сумочке был того же оттенка, что и помада на губах, которые скривились в жадной улыбке, когда Марен поспешила к ней.
– Это вы подсунули Эдне Фрай кошмары? – спросила Марен. – И велели ей уезжать из города?